Навстречу друг другу - Люси Монро

Частная клиника «Брентавен» вела жесткую политику, требуя от пациентов или их родственников производить заранее оплату основного курса лечения и услуг. Если Саванна просрочит платежи, они незамедлительно переведут тетушку Беатрис в ближайший дом престарелых, находящийся на попечительстве государственных структур.

В комнату вошел Феликс и объявил, что ужин подан. Вопрос о долгосрочном кредите остался нерешенным.

* * *

Саванна старалась быть вежливой и не выказывать неуважения к жене Феликса, приготовившей отменный ужин, но смена часового пояса и очевидный стресс после словесной битвы с Леандросом явно не способствовали ее аппетиту. Даже ее любимая мусака, выложенная на обжаренные баклажаны баранина, запеченная в соусе из тертого сыра, молока и взбитых яиц, не имела привычного вкуса.

Отставив в сторону свою тарелку, на которой не осталось и следов съестного, Леандрос пристально посмотрел на Саванну.

— Ужин отнесут тебе в спальню. Ты, должно быть, переутомилась и потеряла аппетит.

— Нам стоило бы сначала закончить беседу, не прерываясь на ужин. — И желательно без свидетелей. Ей не очень-то хотелось посвящать своих дочерей в планы Леандроса и рассказывать, что их дядя одержим идеей навсегда поселить трех женщин, носящих фамилию Кириакис, в Греции.

— Мы можем продолжить. Говори. Начни только с рассказа о тех кардинальных изменениях в твоей жизни, которые позволят так резко сократить расходы с десяти тысяч долларов в месяц до предельно низких сумм.

Ей не понравился его надменный, рассчитывающий на скорую и легкую победу взгляд. И никаких намерений удовлетворять его любопытство у нее тоже не было. Как только он узнает о существовании тетушки Беатрис, в руках его окажется веский аргумент для шантажа.

— Бюджет моей семьи и его возможные изменения касаются только меня. Если ты не сочтешь нужным дать мне денег в долг, я заложу дом. — Было излишним развивать эту идею дальше. Перспектива получения денег по закладной без предоставления официальных документов о заработной плате или других доходах была слишком туманной. Ей оставалось только надеяться на то, что гордость не позволит Леандросу пасть так низко и выяснять через банк, на что до сих пор тратились деньги, переводимые на счет Саванны.

Он ничего не ответил, и молчание длилось, пока не вошла экономка и не стала убирать использованные приборы и выставлять на стол хрустальные креманки с фруктовым салатом, украшенным взбитыми сливками.

Тишина полноправно царила в комнате и пока они ели десерт.

Но как только с ним было покончено, Леандрос встал из-за стола и, сказав экономке, что кофе они будут пить на террасе, пригласил Саванну последовать за ним. Вид, открывавшийся отсюда, был столь же прекрасен, как и тот, что раскинулся за окнами ее спальни. В лучах заходящего солнца колышущиеся морские волны переливались золотыми и красными оттенками, и даже водная гладь бассейна мерцала экзотическими огнями. Саванна не смогла сдержать невольно вырвавшийся вздох.

— Ничто не может сравниться с красотой греческого заката. — Леандрос взял белый, с основой из кованого чугуна стул и поставил его перед Саванной.

Она опустилась на стул, время от времени переводя взгляд с мозаично трепещущего заката на стоящего рядом с ней высокого, темноволосого мужчину.

— Картина восхода солнца над рощей цветущей магнолии в Атланте ничуть не хуже.

В сумерках его белоснежные зубы сверкали словно жемчуг. Не сводя с Саванны глаз, Леандрос сел рядом с ней, повернувшись спиной к божественному, написанному природой пейзажу.

— Возможно, и я однажды смогу полюбоваться ею.

Представить себе приезд Леандроса в Джорджию было трудно, но даже одной мысли об этом было достаточно, чтобы нервная система Саванны вновь вышла из равновесия.

— Не думаю, что поездка будет оправданной за отсутствием конкретного коммерческого интереса, — это было все, что она могла сказать.

На террасу вышла супруга Феликса, выкатывая сервировочный столик со стоящими на нем изящными чашечками, наполненными ароматным, с традиционным добавлением пряностей кофе по-гречески. Перед тем как снова удалиться в дом, она включила освещение, и внизу заблестела водная гладь бассейна, а окружающий его со всех сторон сад вспыхнул огнями.

Несколько ярко освещенных тропинок вели к фруктовым и оливковым садам, подступающим прямо к дому. Саванне так захотелось побродить по этим тихим, укромным местам в полном одиночестве, но ей надо было остаться с Леандросом и во что бы то ни стало убедить его в серьезности своих намерений вернуться в Америку.

— Не все в моей жизни полностью подчинено интересам компании «Кириакис интернэшнл». — Тембр его голоса и бездонные, цвета темного шоколада глаза были настолько чувственны, что слова его не на шутку испугали и взволновали ее.

— В это трудно поверить, исходя хотя бы из того, сколько времени ты всегда уделял своей работе. — Саванна сделала несколько глотков кофе.

— Тем не менее я даже был женат.

— На молодой гречанке, воспитанной в соответствии с обычаями и традициями ортодоксальной семьи, которая, вне всяких сомнений, никогда не задавалась вопросом о своей роли в твоей жизни, — выпалила Саванна.

— Именно по этой причине ты и оставила моего двоюродного брата? Он недостаточно хорошо угождал всем твоим прихотям и ты не чувствовала себя центром вселенной? — усмехнулся он.

— У меня никогда не было ни малейшего желания быть центром, вокруг которого строилась бы жизнь Диона.

Напротив, она страстно желала отвлечь от себя слишком пристальное внимание мужа, эти беспричинные всплески ревности и стремление держать ее в перманентно беременном положении до тех пор, пока она не произведет на свет мальчика. Его наследника.

— Думаю, что так оно и было. Всепоглощающая любовь Диона стала тебе мешать. Ты ведь привыкла покорять мужские сердца. И частенько имела любовные связи вне брака.

Его тон не оставлял и тени сомнения в том, что он искренне верил в ее неверность Диону.

— «Всепоглощающая любовь» — на редкость удачное определение того чувства, которое Дион испытывал ко мне, — произнесла она. Если бы Леандрос только знал!

— Этот глупец-бедолага любил тебя. — Прозвучало это так, словно только круглый идиот может испытывать нежные чувства к своей жене.

— Надеюсь, что ты достаточно жестко контролировал свои эмоции, чтобы не совершить столь досадной ошибки и не обнадежить Петру своей любовью.

Мышцы его лица напряглись, подбородок стал тяжелым, губы сжались.

— Я заботился о своей жене. Она имела возможность вести тот образ жизни, которому завидуют многие женщины. Но ты совершенно права. Я никогда всецело не подчинял себя Петре, как Дион, который принес свою жизнь тебе в жертву.

— Мы расстались с Дионом за несколько лет до его смерти. Мой брак стал частью моего прошлого, ушел в воспоминания, которым нет места ни в моей настоящей жизни, ни в будущей.