Гувернантка - Наталия Николаева

Вот, наконец, и наступил день отъезда. Я проснулась, едва первые лучи солнца окрасили шпили монастырской церкви в нежно розовый цвет. Карета от герцогини прибудет только к обеду, однако спать я больше не могла. Вскочив с постели, я быстро принялась одеваться, глядя на небольшой саквояж, в котором разместились все мои нехитрые пожитки. Пара платьев, подаренных мне матушкой Марией, три пары перчаток, вот и все из одежды. Вчера я долго думала, брать ли с собой тряпичную куклу Оливию. Сколько я помнила себя, она всегда была рядом и теперь я просто не могу ее оставить. Окинув взглядом комнату, присела на край кровати. Я прожила в этой комнате 16 лет. Это мой дом, который я никогда не забуду. И вот теперь мне приходиться покидать его. Возможно навсегда. У противоположной стены стоит кровать, на которой спала Джейн. Сколько бессонных ночей мы провели вместе, болтая о различных вещах, мечтая о будущем и делясь своими переживаниями. Неужели Джейн я тоже больше не увижу. В глазах предательски защипало и я, вскочив, вылетела из комнаты. Быстро пройдя по темному монастырскому коридору, вышла в сад. Утренний туман поднимался над влажной зеленью. Я неторопливо пошла по гравийной дорожке к любимой беседке, стараясь унять нервную дрожь во всём теле. Странно, мне всегда хотелось выйти в большой мир из монастырских ворот, и вот когда этот миг настал, оказалось, что на самом деле это страшит меня. Я не знала ничего кроме монастыря, вся жизнь прошла в этих стенах. Жить в большом доме герцогини, общаться с множеством новых людей очень страшно. Джейн рассказывала о непростых взаимоотношениях среди прислуги её отца. Это все ожидает теперь и меня. Как не хочется попасть в немилость. Особенно у герцогини. Смогу ли я научить её дочь? А может девочка избалованная и не будет меня слушаться? Хотя матушка Мария говорила, что герцогиня воспитывает своих детей в строгости. Буду надеяться, что у меня все получится. Крепко обхватив себя руками, села на скамью в беседке. В голове продолжали крутиться мысли. Сколько так просидела не помню. К действительности меня вернул громкий голос сестры Джулиан.

– Анна, ты где?

– Я тут сестра, – громко сказала я и вышла из укрытия. Солнце уже бросало яркие лучи на зелёные газоны парка. Время приближалось к обеду. Скоро ехать. От этой мысли сердце снова защемило.

– Матушка Мария хотела тебя видеть, идём скорее, – сказала сестра Джулиан, заглянув мне в лицо, и видимо поняв моё состояние, взяла мою руку и повела, как в детстве в кабинет матери-настоятельницы.

Подойдя к двери знакомой мне до боли, сестра постучала, и мы вошли в небольшую комнату, служившую кабинетом матери-настоятельницы. Матушка Мария сидела в кресле возле окна и задумчиво смотрела вдаль. Услышав наши шаги, обернулась.

– Спасибо сестра, ты можешь идти, – отпустила она взмахом руки монахиню. – А ты, Анна, присаживайся.

Я опустилась на стул стоящий перед столом. Боже, сколько раз я сидела на этом стуле, и теперь, скорее всего, в последний раз.

– Анна, скоро прибудет экипаж. Ты готова?

– Да, матушка, – дрожащим голосом сказала я. Матушка Мария внимательно посмотрела на меня.

– Девочка моя, с тобой все в порядке? – встревожилась она.

– Мне страшно, – прошептала я. В глазах опять щипало, слезы рвались наружу, и мне с трудом удавалось сдержать рыдания.

Мать-настоятельница обошла стол и присела возле меня, обняв за плечи.

– Доченька, не переживай, все будет хорошо. Генриэтта о тебе позаботится, я просила её. Она моя давняя подруга и не сможет мне отказать. Ты всегда можешь обратиться за помощью к ней. Помни уроки, полученные в наших стенах, и веди себя на должном уровне. Я верю в тебя, ты хорошая и талантливая девочка. У тебя все получится. И знай, тебе всегда будут рады здесь. Не забывай меня. Я люблю тебя и всегда помогу, чем смогу. Пиши почаще.

– Спасибо матушка, я постараюсь оправдать ваши надежды. Вы мне как мать, как же я смогу вас забыть. Я обязательно буду вам писать, так часто, как смогу.

Раздался резкий стук в дверь, и в кабинет заглянула сестра Джулиан.

– Прибыл экипаж от герцогини Сомерсет, – прозвучал как приговор её голос. Я ощутила слабость в коленях. Боже, а ведь мне ещё надо идти до кареты.

– Хорошо, сходите, пожалуйста, за вещами Анны, мы сейчас выйдем, – сказала мать-настоятельница.

Сестра Джулиан неслышно выскользнула из кабинета, затворив за собой скрипнувшую дверь.

– Час расставания настал, – сказала матушка Мария, – но у меня есть подарок для тебя.