Гувернантка - Наталия Николаева

Прошло два года. Обучение подходило к концу. Воспитанницы радовались каждому пройденному дню. Радовались все, кроме меня. Да и собственно чему мне радоваться. Все подружки разъедутся по домам. Вон, наша хохотушка Кэтрин, уже обручена. Она скоро выйдет замуж. Правда, родители выбрали скорее себе компаньона, чем дочке мужа.

– Да, я скоро стану женой, – мечтательно сказала Кэтрин.

– Но он же вдвое старше тебя и немного хромает, – захлопав длинными ресницами, проговорила Мэри.

– Он очень влиятельный и состоятельный человек, – гордо ответила Кэтрин.

– Но он старый, – не отставала любопытная Мэри.

– Ну и что, пусть старый, но он маркиз. Очень выгодная партия, – парировала Кэтрин.

– Неужели родители не могли найти тебе маркиза помоложе?

– Такого богатого не могли, – с улыбкой сказала Кэтрин, – посмотрите какую великолепную брошь, он подарил. Стоит целое состояние. К тому же, для своего возраста он выглядит очень хорошо. Многие знатные дамы на него заглядываются.

– А он выбрал тебя! – с иронией сказала Мэри.

– Да меня, молодую и красивую, – засмеялась Кэтрин.

Вошла учительница, и разговор прекратился. Вот бы мне так. Хотя нет, старого мужа я не хочу. Как же мне тоже хочется крепкую семью, любящего мужа и двоих славных детишек. Но суждено ли этой мечте сбыться не знает никто. Впереди только неизвестность. Правда, одна дорога для меня всегда открыта. Как-то, когда я читала в библиотеке книгу, вошла мать-настоятельница.

– Снова читаешь, уже все книги, небось, раза по три перечитала?

– Это «Метаморфозы» Овидия.

– Значит, у тебя что-то случилось. Ты всегда читаешь Овидия, если огорчена.

– А чему радоваться? За окном льет дождь, а на душе кошки скребут.

– Что случилось, моя девочка, – опустившись рядом со мной, обняла меня матушка.

– У девочек столько грандиозных планов на будущее, а у меня чистый лист. Через несколько месяцев учеба закончится, что я буду делать? Что со мной будет? – в глазах защипало, и я почувствовала, как по щекам ручейками заструились слезы.

– Ну, хватит, все будет хорошо, – еще сильнее обняла меня матушка.

– Ничего хорошего я не вижу, – всхлипнула я.

– Ты же знаешь, что двери монастыря всегда открыты для тебя. Ты можешь остаться тут, – поглаживая меня по голове, взволнованным голосом говорила матушка Мария.

– Я никому об этом не говорила, но вам скажу. Я хочу семью, детей. Хочу заботиться о них, любить их всем сердцем, – с жаром говорила я, – они получат все, чего была лишена я: внимание, заботу, материнскую любовь.

– Не говори так. Я люблю тебя, и всегда заботилась, – прижала меня еще сильнее матушка.

– Да, спасибо вам. Вы всегда хорошо ко мне относились, – я тоже обняла ее, и мы вместе заплакали.

Оставаться в монастыре я не хотела. Устроиться гувернанткой в богатый дом, казалось мне наиболее подходящей идеей. Но просто на такую работу не попадешь, нужны рекомендательные письма. А кто может предоставить мне рекомендации? Джейн уверяла, что поговорит с отцом, и он напишет. Однако я понимала всю серьезность этого предприятия и не надеялась получить рекомендации так просто. Это же большая ответственность рекомендовать незнакомую девушку. Репутация отца Джейн может пострадать, если я не оправдаю написанного в рекомендательном письме. Еще можно обратиться к матери-настоятельнице за помощью. Полагаю, ей не составит особого труда попросить герцогиню Генриэтту написать рекомендацию. Возможно, она и написала бы хорошую рекомендацию, ведь я понравилась ей при нашей последней встрече. Но мне неудобно волновать ее такой просьбой. Хотя другого выхода я не вижу. Придется все-таки обратиться к матушке Марии. У меня есть еще месяц до окончания учебы. Не так много времени, надо бы хорошо обдумать предстоящий разговор.

Мои мысли прервала резко открывшаяся дверь. На пороге стояла запыхавшаяся Джейн.

– Ты, почему снова сидишь, уставившись в одну точку? – тяжело дыша, проговорила Джейн, – Что опять случилось? – она упала на стул, рядом с кроватью, взяв меня за руку.

– Да все о будущем думаю. Что дальше делать, даже ума не приложу.

– Последний месяц на тебя страшно смотреть. Я же тебе обещала, что поговорю с отцом. Ты мне веришь?

– Верю. Ты моя самая лучшая подруга. Что бы я делала без тебя.

Джейн вскочила и в мгновение ока обняла меня.

– Ты тоже самая лучшая моя подруга. Я тебя не брошу и обязательно помогу. А сейчас вставай. Пойдем скорее во двор, – Джейн схватила меня за руку и потащила из комнаты.

Мы быстро шли по темному коридору монастыря, а Джейн непрерывно тараторила.

– Во дворе столько экипажей. Стали приезжать новые воспитанницы. Пойдем, посмотрим. Дамы в таких модных платьях. Ты должна это видеть. Там стоит дама в лиловой шляпке. Просто невероятно. Последний писк моды. Наверное, из самого Лондона приехала. Слава о пансионате докатилась и до столицы. Я видела, во дворе стояла карета с гербом графа Эссекского. Точно дочку определили в наш пансионат. Папа мне говорил, что у них девочка 12 лет. Ой, а какая смешная толстуха была. Красная, как помидор, и все время махала веером.

Мы выскочили на террасу, выходящую во двор, заставленный каретами и заполненный разговаривающими людьми. Монастырский двор напоминал жужжащий улей. Дамы давали наставления дочкам, которые испуганными глазами смотрели на огромное серое здание пансионата. Толстуха с веером громким голосом вычитывала дочь, и ее слова гулким эхом отражались от монастырских стен. Несмотря на грозный вид матери, девочка продолжала вертеть головой, рассматривая все вокруг. Было видно, что она привыкла к нотациям матери и давно перестала обращать на них внимание.

– Посмотри вон на ту даму в лиловой шляпке, – меня толкнула в бок Джейн, – а какие перья! Я тоже обязательно себе такую закажу.

В центре двора я увидела высокую, стройную даму лет сорока. Ее платье облегало стройный стан, а огромные перья модной шляпки, казалось, доставали до неба. Маленькая вуаль закрывала глаза. На шее сверкало лиловое колье, и солнечные блики отражались в нем. Спокойный вид, уверенный взгляд выдавал в ней знатную даму, может даже, герцогиню.