Счастливый поцелуй - Линзи Стивенс

— По правде говоря, Джасмин, Кейл не тот мужчина, которого я бы для тебя выбрала, — с некоторым недовольством в голосе подтвердила мать. — Но ему не откажешь в интересной наружности и в обаянии. К тому же я просто уверена, что твой дедушка назначит его своим наследником.

— Мама! Это же пошлый расчет… — начала было Джасмин.

— Как бы то ни было, поверь мне: если жизнь хоть в чем-то не удастся, уж лучше быть богатой. Джасмин, я имела достаток, я знала бедность и не сомневаюсь в том, что для меня предпочтительней.

— Ох, мама! — Джасмин чуть усмехнулась и потерла ладонью глаза. — Послушай, давай переменим тему. Мне хочется поговорить с тобой о Рике. Вот почему я передумала и все-таки приехала. Тебе известно, что он намерен предпринять, чтобы достать эти деньги?

Мать насторожилась.

— Он сейчас наносит визиты друзьям. Ты же знаешь, он учился в здешней школе. Он навещает двух-трех одноклассников, с которыми поддерживал связь.

— А деньги? — не отставала Джасмин.

— Он сказал, что надеется продать землю — и даже согласен потерпеть небольшой убыток.

— Только не хотелось бы, чтобы Рик приставал к дедушке. Я уже говорила на прошлой неделе: деньги я как-нибудь достану. И вообще: не нужно никого в это впутывать.

Мать не успела ничего ответить: их внимание привлекло шуршание автомобильных шин по покрытой гравием дорожке за домом. Мойра и Джасмин подошли к окну. Серебристый «мерседес» уже подкатил к ступенькам черного хода.

— Это приехали Лорелла с твоим дедушкой. Ах, Джасмин, он будет так рад тебя видеть! Ты все-таки не пожалеешь, что приехала.

Джасмин, вздохнув, сполоснула свою чашку с блюдцем и последовала за матерью на веранду. Та, как всегда, ушла от разговора о недостатках Рика. Она не собиралась давить на сына. А это прежде всего значило, что Джасмин самой придется объясняться с братом.

Она хоть и предполагала, что увидит перемены в дедушке, но все же, только взглянув на него, испытала потрясение и сразу же забыла о Рике. Мало было сказать, что за последние пять лет Джеймс Макканн сильно сдал: когда-то ростом в шесть футов, он, казалось, съежился, а лицо его сильно осунулось.

Лорелла взяла его под руку, и он медленно осилил несколько ступенек. Когда он поднялся наверх, то дышал тяжело.

— Дедушка! — тихо произнесла Джасмин и сделала шаг вперед, сперва дав старику время прийти в себя.

Он поднял глаза, и его лицо озарила непритворная улыбка, а выцветшие, когда-то голубые, глаза засветились.

— Джасмин! Вот сюрприз! Твоя мама сказала, что ты, вероятно, не сможешь приехать. Я так рад, что ты смогла. Подойди, обними своего старого деда.

Джасмин широко улыбнулась и обняла его. У нее сжалось сердце от прикосновения к тщедушному телу старика. Но он, схватив ее в охапку, неожиданно крепко прижал к себе.

Она отстранилась, улыбаясь ему.

— Ты выглядишь…

Джеймс Макканн остановил ее рукой.

— Только давай правду, — с притворной серьезностью приказал он. — Ты меня не заговаривай.

Джасмин встала в позу.

— Ты что, на диете? — спросила она, и дед разразился хохотом.

— Говорят, меня собираются провозгласить самым похудевшим человеком года. Что ты на это скажешь, Лорелла? — обратился он к жене, а та слабо улыбнулась Джасмин, пряча глаза.

— Как поживаешь, Джасмин?

Джасмин заметила, что эти пять лет не прошли без следа и для матери Кейла. Она тоже заметно постарела, и под слоем тщательно нанесенного грима прятались глубоко прорезанные тревогами морщины.

— Почему бы вам обоим не пройти в гостиную, пока я уберу машину, — спокойно сказала Лорелла. — А Мойра могла бы приготовить вам чаю.

К глубокому удивлению Джасмин, ее мать без промедления поспешила на кухню, сказав, что заварит свежий чай. Джасмин тут же подала руку дедушке и повела его, хотя расстояние было коротким — до малой гостиной, — думая по дороге, что ее мать с Лореллой, кажется, решили забыть о своих конфликтах.

Мягкие диваны и кресла, составленные в круг, создавали уют в небольшой комнате с видом на огороды и простиравшиеся за ними холмы. Джеймс с облегчением опустился в кресло, а Джасмин села напротив.

— Я скучал по тебе, Джасмин, — сказал он.

Она ответила кивком головы.

— И я по тебе скучала, но…

— Я хочу поговорить с тобой. Пока мы наедине, — быстро вставил он, и Джасмин откинулась назад с неприятным ощущением, что вряд ли ее обрадует тема разговора.

— Не переутомляй себя, дедушка, — начала она, но он с раздражением отмахнулся.

— Только ты со мной не сюсюкай, Джасмин. Я сам знаю, что мне противопоказано. И начнем с того, что мне известно, почему ты уехала из Трокли и почему больше не приезжала. — Джеймс Макканн откинул седую голову на спинку кресла и, когда Джасмин порывалась прервать его, каждый раз взмахом руки заставлял внучку молчать. — Но прежде всего я хочу поговорить о твоем отце и о Кейле. — Он вздохнул. — Я не мог бы лучше относиться к Кейлу, будь он моим сыном. Не то чтобы я не любил твоего отца, но Кейл совсем другой. Между нами общего больше, чем когда-либо было между мной и твоим отцом. Я говорю это не потому, что решил чернить твоего отца, золотко.

— Знаю, — сказала Джасмин. Ричард, ее отец, обладал более артистическим темпераментом и не проявлял интереса к делам строительства и недвижимости, которым ее дед отдал всю жизнь.

— Тебя я тоже люблю, — продолжал дед, — и все это поставило меня в затруднительное положение: с одной стороны у меня Кейл, а с другой — моя любимая внучка.

— Не надо было расстраиваться из-за меня, — тихо произнесла Джасмин.

— А все не станет, как я хочу, только потому, что я так хочу. Жизнь научила меня этому, — с сожалением закончил он. — Но я все равно расстроился, когда вы с Кейлом поссорились. Я старый дурак с романтическими иллюзиями. Мне безумно хотелось видеть вас вместе. И когда вы расстались, я пережил одно из самых крупных разочарований в моей жизни.

— Дедушка, мне в самом деле не хочется говорить об этом. — Джасмин вскочила.

— Сиди, сиди. — Джеймс Макканн взмахнул тощей, напоминавшей клешню рукой, и Джасмин опустилась обратно в кресло. — Знаешь, ты должна потакать мне. Я старый, больной человек.

Джасмин с трудом улыбнулась:

— Тебе это не кажется ударом ниже пояса?

Ее дед пожал плечами.

— Я вряд ли чем побрезгую, чтобы добиться своего. Это дозволено человеку в моем положении. Видишь ли, милая, я хочу рассказать тебе, как много Кейл Крейген для меня сделал. Тогда, пять лет назад, ты так поспешно уехала… Я с тобой даже ни о чем не поговорил.

— Дедушка, — взмолилась Джасмин.

Но старик не унимался — он продолжал, как будто не слышал ее: