Огненная женщина - Энн Оливер

Теперь у Зака был дом. Кухня, которую предстояло лишь снабдить оборудованием, и две спальни, полностью отремонтированные и обставленные. Были еще и две ванные комнаты, которые он считал вершиной своего реставрационно-строительного мастерства.

Да, у него был дом, но он не собирался делить свое возрождаемое из руин жилище ни с одной из женщин.

И пусть Зак безумно хотел эту чудную Эбби, он и представить не мог, что она станет хозяйничать на его кухне, спать в его спальне, мыться в его ванной. Это исключалось. Прошло то время, когда он мог связывать свою судьбу с судьбой другого человека, когда она впустил женщину в свою жизнь в полной уверенности, что и она распахнет перед ним двери своего доверия. Это оказалось всего лишь иллюзией, и в результате Зак потерял Диану. Потерял, но до последнего дня не утратил любви к ней. Правда, из любви чувственной и безудержной она превратилась в своего рода восхищение перед недостижимым идеалом, хотя лучше бы было наоборот. Да, в браке у них были моменты щемящего единения, но эти короткие эпизоды лишь растравляли его душу.

Зато теперь он был сам по себе. Снова, что называется, взял жизнь в свои руки. Полностью отдался любимому делу, затеял и новое, которое оказалось не менее захватывающим. Поставил перед собой сложнейшую задачу — в одиночку восстановить полуразвалившийся особняк. Точно так же, как он восстанавливал собственную полуразвалившуюся судьбу.

И все же, как только он заинтересовался этой рыжей женщиной, у него опять появилась новая цель. Зак испытывал сильнейшее желание овладеть ею, даже если ради этого придется пойти на какие-то компромиссы.

Он даже пригласил Эбби к себе в особняк «Козерог» на барбекю, обосновав это тем, что нужно отредактировать некоторые документы, регламентирующие их сотрудничество. Разумеется, Эбби согласилась.

Она приехала и поразилась тому, как стремительно преображается дом, как безнадежность запустения меняется на сдержанное благородство облика.

Рядом с пышным одичалым садом под буйными листьями пальм на террасе был поставлен небольшой обеденный стол, застланный крахмальными многослойными скатертями. Стол был накрыт на двоих, очень элегантно и как-то даже интимно. Меньше всего это походило на барбекю.

— Вина? — предложил хозяин дома.

— Спасибо, — кивнула Абигейл Сеймур, приняв из его руки бокал. — Как же здесь красиво! — восторженно проговорила она.

— Ты имеешь в виду дом, сад или Квинсленд? — шутливо уточнил Закари Форрестер.

— Представь, все вместе! — охотно ответила Эбби.

— В Квинсленде я прожил всю свою жизнь. Привык, наверное. А дом и сад действительно бесподобны, — согласился он.

— И становятся все прекраснее с каждым днем, — сделала гостья комплимент мастеру.

— Любишь барбекю? — спросил ее Закари, переворачивая щипцами куски мяса на решетке.

— Наверное, — неопределенно ответила молодая женщина, внимательно наблюдая за ним.

Зак вопросительно посмотрел на нее.

Абигейл пожала плечами и сказала:

— Мне было тогда года четыре… Мама затеяла пикник для меня и моей маленькой сестренки. Она развела открытый костер, мы поджаривали хлеб на длинных таких вилках. Было так необычно… Запомнилось, — поделилась драгоценными воспоминаниями Эбби. — Сейчас, с высоты возраста, я понимаю, что придумала она это потому, что нам электричество отключили за неуплату, — горько добавила гостья.

— Вы нуждались? — осторожно спросил Закари, ненадолго оторвавшись от стряпни.

— Да… Я никогда не знала своего отца, а мамы моей не стало вскоре после того пикника…

— И как же ты?..

— Меня удочерили. До последнего времени я жила со своими приемными родителями. Когда я увидела в Интернете объявление о том, что сдается особняк в Квинсленде, идея переехать сюда и начать самостоятельную жизнь захватила меня. Бывают такие вещи или явления, которые способны вдохновить на самое рискованное решение. Так случилось и со мной.

— Ты упоминала младшую сестру…

Абигейл кивнула. Она отставила бокал с вином и быстро-быстро заморгала, чтобы не позволить себе расплакаться.

— Я не видела ее с тех пор, как не стало нашей мамы. Социальные служащие разделили нас и отдали разным опекунам… Зачем я тебе все это рассказываю? — спросила она, переведя дыхание. — Тебе чем-нибудь помочь?