Искушение любовью - Мария Шарикова

Присев на край огромной постели, застеленной шёлком, Адель стала водить пальчиком по замысловатому узору, украшающему одеяло.

Ей претила мысль о том, что герцог сразу же узнает, что случилось с Аланом, а ей придётся ждать. Но почему-то Аделин не теряла надежды, что перед отъездом лорд Эдвард поговорит с ей, и она сможет упростить его взять её с собой!

Приняв это решение, девушка вспорхнула с постели и, опустившись на множество подушек, взяла с низкого столика лакомство, которое ей оставила хозяйка.

Почему-то Адель не сомневалась, что у неё получится добиться успеха в своей задумке, ведь пока она ни разу не получила отказа…

Убедившись, что Аделин находится под присмотром в женской половине дома, герцог смог уединиться с дядей для важного разговора.

Брат его матери оказался мужчиной средних лет, с приятной внешностью, отличительной чертой которого оказались точно такие же болотные глаза как у него самого.

Будучи способным ребёнком, Эдвард ещё при жизни матери приуспел в изучении турецкого, а став старше, довёл свои знания до совершенства, поэтому свободно общался с родственником на его родном языке.

— Amca(тур. — дядя) Карим, могу ли я обратится к вам с просьбой? — после совместной трапезы спросил герцог, держа в руках маленькую чашку с горячим кофе.

Они сидели на полу среди огромного множества подушек, наблюдая за тем, как слуги суетятся вокруг.

Карим — бей мог позволить себе содержать множество слуг, исполняющих любую его прихоть, а сейчас он хотел произвести приятное впечатление на сына своей любимой сестры.

— Всё, что в пределах моих возможностей, мой дорогой yeğen(тур. — племянник) — тут же отозвался мужчина.

— Я хочу отправится на поиски моего брата, который находится на раскопках, но очень сильно переживаю за мою жену, могу ли я…

— Я моём доме твоя жена будет в безопасности, — заверил Эдварда Карим-бей, — можешь со спокойной душой отправляться на поиски.

Герцог был доволен тем приёмом, который оказал ему Карим бей. Дядя оказался интересным собеседником и тем родственником, на которого всегда можно положиться. Задумчиво Эдвард шёл к коляске, размышляя и об Аделин, которую оставлял в этом большом красивом доме, и о том, как привезет сюда Алана… Хорошо, что женские покои и мужские в турецких домах разделены, и Аделин не сразу увидит его брата. Эдвард ещё какое-то время сможет обманывать сам себя, видя интерес в ее глазах, и лелеять безумные надежды, которые зарождались в его сердце, когда она смотрела на него так… Немного смущённо, но открыто и заинтересованно.

Он будет скучать по ней. И, хотя он не всегда может понять ход её мыслей, ему будет безумно не хватать её щебета, её неугомонного духа, и ее улыбки. Даже сейчас, когда он отправится в древнюю Троаду, где своими глазами сможет посмотреть на раскопки дворца Приама, он думает не о безумном авантюристе Шлимане, не о безумном брате — авантюристе, сгинувшем где-то тут, в жаркой Турции, а о янтарных глазах Аделин, которые он увидит ещё раз прежде, чем расстаться с ней навсегда!

Слуга подбежал к коляске с крытым верхом и какими — то занавесочками, видимо, призванными защищать седоков от пыли, и распахнул перед ним дверцу. Эдвард поднялся на ступеньку и замер, совершенно не ожидая увидеть ту, что сидела в уголочке, спрятавшись среди вышитых тканей и пледов.

Прямо на него смотрели смеющиеся янтарные глаза.

— Ради того, чтобы увидеть у вас такое выражение лица, можно было просидеть тут столько времени в полной скуке, — проговорила Аделин и её смех зазвенел серебряным колокольчиком.

Герцог сел рядом с ней, испытывая одновременно раздражение и желание отшлёпать непослушную девчонку, и облегчение от того, что она останется с ним, что ему не надо расставаться с ней. Здравый смысл, которым он всегда гордился, подсказывал ему, что нужно немедленно встать, высадить её из кареты и отправить обратно в дом, но сердце замерло, когда Аделин взяла его за руку.

— Ну пожалуйста, Эдвард! Пожалуйста, не оставляйте меня там… Я сойду с ума от беспокойства за Алана! И… — тут она применила убийственный аргумент, — и я очень хочу посмотреть на стены древней Трои.

— Племянник! Племянник! — Эдвард, готовый уже дать приказ ехать, высунулся из-за занавески и увидел бегущего к нему дядю. — Твоя жена! Она исчезла!

— Моя жена пожелала ехать со мной, — сказал герцог и долго извинялся, что причинил столько неудобств дяде и его семье, — она ещё слишком юна и импульсивна, ей будет тяжело ожидать моего возвращения. Она… Она очень беспокоится за меня и тоже желает увидеть раскопки.

Говоря последние слова Эдвард вспыхнул, понимая, что это откровенная ложь, но не нашёл иного оправдания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Карим-бей остановился около коляски и некоторое время молчал, утирая пот со лба.

— Прими мудрый совет, племянник, — наконец сказал он, — как бы ты ни был влюблен в женщину, сегодня вечером возьми кнут и хорошенько проучи её. Иначе она так и будет вить из тебя веревки. Пусть знает, кто главный в семье.

Эдвард подавился словами, которые хотел произнести, и смотрел на Карима, стараясь сделать серьезное лицо. Он слышал, как в темноте коляски тихо пискнула Аделин.

— Я так и поступлю сегодня, дядя, — наконец смог проговорить он, сглотнув, — моя жена слишком много себе позволяет.

И он распрощался с гостеприимным Каримом, приказал гнать, и коляска поползла к воротам.

— Вы и правда хотите выпороть меня кнутом? — Аделин смотрела на него, насмешливо подняв бровь.

Эдвард тоже смотрел на неё. Больше всего на свете сейчас ему хотелось обнять её и никогда не отпускать. Но он только усмехнулся.

— Мой дядя очень мудрый человек, миссис Браун, — наконец произнёс герцог, — и я бы с радостью последовал его совету. Но это Алану придется всю жизнь мучиться с вашими капризами, и поэтому предоставлю ему эту почетную миссию.