Я слышу - Наталия Никульшина

Коршун пропал из виду, а одна из медсестер завела меня в безлюдную операционную. Посередине стоял жуткий стол-кресло для меня, рядом – куча всяких аппаратов и пугающих инструментов. Ноги стали ватными, я еле дошлепала до почетного места пациента.

- Ложись, зайчик, - предложила медсестра.

- Прямо так?

- Да, только разуйся.

- А у меня слуховой аппарат… забыла снять…

Она протянула руку.

- Давай, зайчик, отдам после операции.

Я неуверенно устроилась на предложенном месте. Хм… мягко. Медсестра подключила мою правую руку к тонометру, левую приготовила к капельнице и накрыла меня какой-то белой клеенкой, оставив открытыми только голову и левую руку. Чтобы не смотреть, я отвернулась в другую сторону и заметила дверь в еще одну операционную. Там, на таком же столе, лежал без сознания парень. Из его рта торчала большая трубка, признаков операции на нем видно не было. Он просто лежал, а мимо него туда-сюда носились медсестры. На парня никто не обращал ни малейшего внимания, а я опять задрожала от страха. Неужели, я сейчас точно так же буду выглядеть?

- Не переживай, он спит, - заметила мое волнение медсестра. – Ему не больно, операция уже прошла. Скоро разбудят, поедет в палату, - она ввела в мою руку иглу.

- Это наркоз? – испуганно спросила я. Где Коршун?!

Она улыбнулась.

- Нет.

К нам присоединился улыбашка – анестезиолог. Прошел мимо меня, к аппарату с какими-то цифрами, сосредоточенно посмотрел на экран.

- Виктор Алексеевич, добавлять? – буднично поинтересовалась медсестра. Она стояла ко мне лицом, поэтому я смогла читать по губам. Но вот что он ответил – я не расслышала, а медсестра взяла шприц с желтоватой жидкостью и глянула на меня. – Зайчик, сейчас сердечко быстрее застучит, голова закружится, не пугайся, хорошо? – она стала вводить в мою капельницу эту жидкость, а я тут же ощутила все обещанные симптомы. А еще во рту появился странный колючий привкус, и меня затошнило. – Как ты, зайчик?

- Меня тошнит…, - еле выдавила я.

- Это нормально, - успокоила она, а потом слишком громко: - Зайчик, просыпайся!

Я открыла глаза, заморгала. Так, я лежу, все верно. Передо мной – настороженное лицо анестезиолога, Коршуна до сих пор нет. Дядька умеет быть серьезным?

- Как тебя зовут? – спрашивает он. Я его слышу, но будто сквозь вату. – Как зовут? Слышишь меня?

- Алиса…, - недоуменно отвечаю я. – А что?...

- Ты где сейчас?

- В больнице…, - что происходит?!?!

- Что лечишь, Алиса?

- Уши…

- Умница! – обрадовался доктор и засиял уже привычной улыбкой. – Везите, девочки, тут все!

- Что?! Куда везите?! – засуетилась я. То, на чем я лежу, вдруг поехало. – Эй, а операция?! – я хотела подняться, но поняла, что вообще не могу пошевелиться, а то, что говорю – звучит очень тихо и так, будто у меня пленку зажевало.

Надо мной возникло лицо медсестры из лор-отделения, у которой я недавно просила таблетку успокоительного.

- Успокойся, все уже кончилось! Отдыхай, только глазки держи открытыми, слышишь меня?

- Как – закончилось? Где мой доктор?

- Операция у него! С тобой закончил.

Вскоре я увидела взволнованное лицо Лизки и девчонок из палаты.

- Моя девочка! – разрыдалась сестра.

Из моих глаз тоже потекли слезы. Все кончилось?! Уже?! Как так?! Мы же с той медсестрой даже договорить не успели! И … я уже слышу лучше, чем раньше! И мне не больно!!! Коршун что, волшебник?! Нет, просто – лучший человек на планете!

Меня подвезли к моей кровати.

- Так, моя хорошая, перелезай к себе! – медсестра подала мне руку, чтобы помочь.

- Сама?! – ужаснулась Лизка.

Да, оказывается, что со стороны это выглядит намного хуже, чем человек себя на самом деле чувствует. Ведь вчера мне казалось, что Таня вот-вот умрет и ей очень больно, а теперь знаю, что единственное, что человека беспокоит – я не могу контролировать свое тело.

- Я справлюсь! – заверила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее и громче, но на деле почему-то выходил мышиный писк.

С горем пополам, но я это сделала, перелезла! Меня укрыли одеялом, от тормошения голова стала кружиться, я закрыла глаза. Вот так хорошо, блаженство.

Лизка стала теребить мою руку.

- Не спи! Малышка, открой глаза! – видимо, пока меня не было, она тут прошла курс молодого бойца и теперь знает, что надо делать.

- Не могу, - пробормотала я. И это было правдой, веки будто свинцом налились, открыть глаза оказалось просто невозможно. – Я с вами, честно…

- Алиса! – запаниковала сестра. – Пожалуйста, открой глаза!

- Я не могу-у-у…

- Девочки, позовите медсестру! – взмолилась Лиза, теребя меня все сильнее и только усиливая мое головокружение. Надо же, состояние такое, словно я пьяная. Вертолеты-ы-ы. – Киса, прошу тебя, скажи мне что-нибудь!

- Не паникуй. Я тут, - как странно. Я все слышу, все понимаю, но ничего не могу сделать со своим телом.

- Она не отвечает!!! – взвыла Лизка. – Кисонька!!!

- Да я здесь, - я же говорю! Меня что, не слышно?

- Тебе плохо, милая? Что ты пытаешься мне сказать? Пожалуйста, ну открой глазки!!!

Хлопнула дверь.

- Кузнецова! Это что еще такое, а?! – это Коршун?! Господи, Алиса, открой глаза! Там же орлиный нос пришел!

Холодные руки похлопали меня по щекам, потрепали плечо.

- Глаза!!! Открой! Не выспалась, что ли?! Слышишь меня, Алиса?

- Слышу…

- Повтори! Так, чтобы и я тебя слышал!

- Слышу!

- Милая, очнись! – причитала рядом Лизка, пока я наслаждалась запахом сигарет. Так близко…

- Может, нашатырь? – это медсестра? Тут что, вся больница собралась? Меня и этот запах устраивает, не надо больше ничего! И вообще, все кыш, пусть только он останется!

- Или тряпочку холодную! – предложила Оля.

- Вот и я вчера глаза не могла открыть! – сиплый голос Тани ни с кем не спутать.

- Сестричка, открой глазки!!!

- Может, укольчик, Дмитрий Васильевич?! – снова медсестра. Какой укольчик?! Себе сделай!

- Тихо все!!! – рявкнул Коршун. Все мигом заткнулись, а он схватил меня за руку. – Сожми, если слышишь меня, - я, с грехом пополам, просьбу выполнила. – Умница какая! – похвалил Коршун. – А теперь глазки открой. Как хочешь, но открой! А то козел тебе сейчас укольчик назначит бодрящий! А он болючий, Кузнецова! Неделю потом сидеть не сможешь, обещаю! - собрав все силы, я разлепила свои непослушные веки. Окружающие облегченно выдохнули, доктор едва заметно улыбнулся. – Вот можешь ведь! И только закрой глаза! Спички вставлю! А теперь учимся говорить. Скажи что-нибудь.