Отдай мне дочь - Тата Златова

Девочка юркнула за спину Миланы и крепко обняла, словно хотела скрыться не только от Ирки, но и от всего враждебного мира.

— Аня?! — сестрица удивилась не меньше. — Как это… Ты что, ее удочерила? — перевела ошеломленный взгляд на нее, но Милана проигнорировала вопрос.

— Ты идешь? — обратилась она к мужу.

Кирилл кивнул и, не попрощавшись со своей собеседницей, поспешил в их сторону. Дорога к машине показалась бесконечной. В спину буквально въедался колкий взгляд сестры. Усадив Анечку на заднее сиденье, Милана устроилась рядом и невольно посмотрела туда, где минуту назад стояла Ирка, а той уже и след простыл, только листья, подхваченные ветром, метались в воздухе. Переведя взгляд на девочку, заметила, что она насупилась и уставилась в окно, думая о чем-то своем. Ох, как бы снова не лишилась способности говорить! Сколько понадобилось сил и терпения, чтобы вернуть ее к нормальной жизни, и вот опять! Милана с раздражением посмотрела на мужа: знал ведь, что они подойдут с минуты на минуту, зачем заговорил с Иркой? Зачем она вообще пришла? Что она хотела?! Вопросы крутились на языке и обжигали, как угольки, но она сдерживалась из последних сил. Не хватало еще скандала! Потом с ним поговорит, с глазу на глаз, а сейчас нужно как-то Анечку отвлечь, растормошить, чтобы она не ушла в себя слишком глубоко. Но как? Что она может сказать? Завести разговор об Ирке явно плохая идея, любое напоминание о матери сделает малышке еще больнее. С чего же начать?

Милана обняла ее за плечи и поцеловала в макушку, а девочка вдруг положила голову ей на плечо и прикрыла глаза. Что ж, если не может подобрать нужные слова в уме, тогда пусть говорит сердце.

— Я люблю тебя.

Девочка приоткрыла один глаз, посмотрела на нее и снова зажмурилась. А губы тронула едва заметная улыбка.

— И я тебя, — прошептала она и прижалась еще сильнее.

Хоть на душе и стало немного легче, Милана понимала, что неприятного разговора с мужем не избежать. Осталось лишь дождаться подходящего момента.

Глава 4

Ближе к ночи, уложив малышку спать, Милана заглянула на кухню. Кирилл сидел за столом и вертел в руках брелок от машины. Он так сильно задумался, что не сразу отреагировал на оклик. Судя по глубокой складке между бровями и поджатым губам, он думал о чем-то неприятном. Милана тихонько пододвинула стул и села рядом. Подперла щеку рукой и посмотрела на него. Поняла, что он ее заметил, но почему-то намеренно делает вид, будто не видит. Знает же, что разговор зайдет о сегодняшней встрече с Иркой, видимо, боится расспросов.

— Ничего не хочешь мне сказать? — не отрывая от него пытливого взгляда, спросила обманчиво спокойно.

Он скосил на нее глаза:

— Нечего говорить.

Какой сухой ответ! Они привыкли ничего не скрывать друг от друга, садиться и обсуждать возникшую проблему, решать, как ее преодолеть. Если появлялись какие-то обиды, не опускались до скандалов и выяснений отношений, а спокойно говорили, что не нравится, по возможности уступали друг другу, учились прощать. Поэтому и странно было слышать от него такие слова. Не покидало ощущение, что на этот раз Кирилл не захочет раскрывать свою душу.

— Так уже и нечего?

— Правда, нечего.

— А как же Ирка? Почему она к тебе прицепилась? — Кирилл вынудил ее спросить прямо. В душу закралось подозрение: если увиливает, значит, есть, что скрывать. Да, что-то его гложет, беспокоит, раз сидит за пустым столом столько времени и о чем-то думает.

— Хотела, чтобы я подсказал, как найти одного человека… — Он прервался на полуслове и уставился на брелок, который по-прежнему теребил пальцами. Плечи его напряглись, на скулах заиграли желваки. В какой-то момент даже показалось, что он сейчас встанет и уйдет, лишь бы избежать вопросов. Но муж остался на месте. Только отвернулся, так, что растерянная Милана прожигала взглядом его затылок.

— Что это за человек такой, которого вы с Ирой знаете, а я — нет? Что за секреты?

Голос предательски задрожал, выдавая обиду. Стало тяжело дышать, будто воздух внезапно выкачали, и где-то под ребрами заболело. Чем дольше длилось молчание, тем сильнее ее захлестывала злость. В голову лезли мысли одна ужаснее другой, и она с трудом сдерживалась, чтобы не высказать их вслух. А Кирилл продолжал держать оборону.

— Вижу, не хочешь разговаривать на эту тему. Ладно, — она поднялась, хотя на самом деле ей хотелось вцепиться в его плечи и потребовать немедленно все рассказать. Усилием воли Милана сдержалась. — Я думала, между нами нет никаких секретов, а теперь вижу, что ты мне не доверяешь. И от этого очень больно.

Она все же решилась поделиться с ним своими переживаниями, только мягко, ненавязчиво, чтобы он знал, как сильно ее ранит своей скрытностью. И ладно бы дело касалось мелочи — но тут Ирка! Человек, чье имя было под запретом, с кем было разорвано всякое общение. До сегодняшнего дня. Она поняла бы, скажи Кирилл, что сестра сама прицепилась, что он ничего ей не отвечал. Но он отвечал, разговаривал, смотрел на нее так, словно этот разговор имел какое-то значение!

Пауза висела долго. Милана так и не дождалась от мужа никакой реакции. Тяжело вздохнув, направилась к выходу, а он ее окликнул:

— Подожди.

Она остановилась. Ох, ну наконец-то удалось преодолеть барьер отчужденности! Сейчас он все расскажет, раскроет эти тайны мадридского двора! Но оказалось, рано радовалась. Опустившись обратно на стул и поймав внимательный взгляд мужа, она услышала:

— У меня есть прошлое, есть ошибки. Пусть это все останется там, за плечами, нечего его ворошить. Главное то, что у меня есть сейчас.

— То есть твое прошлое связано с моей сестрой? — нахмурилась Милана и раздраженно сдула упавшую на лоб прядь.

— Да, — Кирилл с вызовом посмотрел на нее. Или ей так показалось? Его взгляд был прямым, без всякой утайки. Она поняла, что муж больше ничего не скажет, отчего на сердце стало еще тяжелей. Милана встала и молча ушла к себе, а он так и остался сидеть на кухне до глубокой ночи. Пришел только тогда, когда она уснула.

Правда, до этого она еще долго крутилась, вставала, заглядывала в комнату Анечки. Девочка спокойно спала на боку и, подложив под щечки ладони, чему-то улыбалась. Это хорошо, значит, снится ей что-то светлое, приятное. Наверное, они с Кириллом все делают правильно… Малышка больше не вздрагивает