Нашла себе блондина! - Екатерина Вильмонт

– Да, – шепчу еле слышно, – клаустрофобия…

– Э, да вы сейчас упадете. Держитесь за меня, вот так,не бойтесь, Танечка, нас скоро вызволят отсюда, и воздух тут проходит, видитевон ту щелку…

Он меня за плечи держит, обнимает, можно сказать, и говоритчто-то ласковое, успокаивает, а я чувствую, что умираю от счастья и любви. Ипахнет от него так приятно, хорошим одеколоном, немножко табаком и чуточкубензином, и руки у него такие сильные, красивые… Господи, думаю, только быподольше тут с ним побыть.

– Ну, вам легче стало? Умница. Вот что, Таня,расскажите-ка о себе, в разговорах время быстрее пролетит. Вы что, с Сашкойвместе учитесь?

– Да.

– Колотом хотите стать?

– Да.

– Не очень подходящая профессия для женщины, я уж иСашке говорил, но она уперлась. Упрямая, вся в меня, – смеется он. –А вы москвичка?

– Да.

– Значит, живете не в общежитии, да?

– Да.

– С родителями?

– Да. Ой, нет, я одна живу, родителей у меня нет.

– Ох, простите, я же не знал. Сашка о вас никогда нерассказывала. Вы давно дружите?

– Да нет, не очень. Я даже удивилась, когда она меняпригласила.

– Ну а парень у тебя есть? – вдруг спросил онкаким-то другим голосом.

И тут я сразу поняла, что именно для этого человека себя иберегла.

– Нет, – говорю, – и не было никогда.

И осмелилась даже на него глаза поднять.

– Не верю, – говорит, – за такой красавицейпарни должны табунами бегать…

– И бегают, только мне на них наплевать!

– Ух ты, как глаза-то сверкают, – улыбнулсяон. – Ничего, Таня, все еще у тебя будет, и принц на белом коне. Вы же всео принце мечтаете, даже самые умные.

Тут наконец явился механик и в два счета нас освободил.

– Ну вот и кончилось наше заточение, – смеетсяон. – Жива?

– Жива!

Поднялись мы с ним на два пролета, он ключом дверьоткрывает.

– Александра, я тут твою гостью выловил! – кричитон.

– Папа, мы уж волновались! Ой, Танечка, привет!

Квартира у них большущая. Никита Алексеевич ушел куда-то.Сашка меня к гостям потащила, там много знакомых, конечно, но и незнакомые лицатоже попадались. Музыка играла, стол шикарный, но пока все вокруг толклись, несадились. Сашка мой подарок развернула, на себя надела, вроде ей понравилось Ясела в уголочек, чтобы в себя прийти, а ко мне парень какой-то сразу клеитьсяначал. Оказалось, Сашкин школьный приятель, на филфаке учится. Только я его вупор не вижу. И тут стало мне интересно на Сашкину мать посмотреть.

– Саш, может, помочь надо, а? Ну на кухне там или что?

– Да нет, Танечка, все готово уже, только маму ещеждем.

– А мамы что, дома нет? – удивилась я.

– Нет, она вот-вот появится. Тань, обрати внимание вонна того парня, в синем свитере.

– А что?

– Он тебе нравится?

– Ничего, видный.

– Видный! Да он красавец настоящий, будущий киноактер,талант… Я по нему просто умираю… – шепчет Сашка.

А я сижу и думаю, что это все значит? Мы с ней сроду неоткровенничали. А тут она меня мало что на день рождения пригласила, так еще ипро своего парня рассказывает. Пригляделась я к нему. Ничего себе, красивый, нос Никитой Алексеевичем не сравнить. На Сашку поглядывает, улыбается ейнежненько, но и других девчонок вниманием не обделяет.

– Саш, а твои родители… они кто? – набралась янаконец то ли храбрости, то ли наглости.

– Папа у меня сценарист, а мама – киновед.

Киношники, одним словом. Зато тетка у меня, сестра отца,геологиня, профессорша, такой клевый бабец!

Она в Питере живет, преподает в университете. Я по ее стопамрешила пойти, меня от киношников уже тошнит.

– А парня себе киношного выбрала, – засмеялась я.

– Ну и что? Профессия одно, а любовь другое.

И потом…

Но тут вдруг Сашка вскочила с воплем:

– Мама пришла, садимся за стол!

Она побежала встречать маму а я лихорадочно соображала:Сашкина фамилия Вдовина. Значит, скорее всего Никита Алексеевич тоже Вдовин.Никита Вдовин. Никогда раньше я в кино не обращала внимания на сценаристов, нокиношники вообще казались мне почти небожителями, хотя в доме Медеи я встречалаи киношников.

Но вот, наконец, все собрались и уселись за большойроскошный стол. Чего там только не было… Никита Алексеевич сидел с другойстороны стола и время от времени я ловила на себе его взгляд, как мне казалось,вполне равнодушный. От этого болело сердце. А потом, примерно через час, они сженой ушли, оставив молодежь на свободе. За все время он ни разу ко мне необратился, не улыбнулся.. Что ж, все правильно, думала я. Кто я такая для него?Сопливая девчонка, сокурсница его дочери, только и всего. Но он же назвал менякрасавицей… Ну и что? Просто хотел подбодрить, боялся, что я грохнусь в лифте вобморок, возись потом со мной. Тут что угодно запоешь. А как у него вдруг голосизменился, когда он спросил, есть ли у меня парень… Подумаешь, остался взакрытой кабине с молодой девчонкой, вот в штанах у него и зашевелилось…Большое дело! Такой же кобель, как и все, только что породистый… Так я себяуговаривала, полагаясь на свой богатый жизненный опыт, а сердце все равноболело, и на вечеринке этой мне быстро стало тошно. Как только родители ушли,сразу началось: потушили свет, кто-то визжит, кто-то хохочет-заливается, что-топадает.. Я под шумок вышла в прихожую, ищу свой плащ, а за мной Сашка выбежала.

– Тань, ты чего? Линять надумала?

– Саш, мне пора, ехать далеко, и еще я обещала соседкес собакой погулять, она болеет…

– Ты разве с соседями живешь?

– Нет, это соседка по площадке.

– Да ладно, Тань, не вредничай, посиди еще, потом тебякто-нибудь из ребят проводит.

– Это вряд ли, они скоро уж лыка вязать не будут и мнееще их провожать придется. Я уж поеду. Спасибо, Саш, мне у тебя понравилось. Тытоже ко мне в гости приходи, я буду рада…

– Тань, а можно я у тебя одну вещь спрошу?

– Спрашивай!

– Тань, ты сможешь мне дать ключ от своей квартиры? Несейчас, конечно, но вообще, в принципе?

Ах вот зачем меня позвали!

– Трахаться с этим киношником?, – напрямикспросила я.

– Ну ясное дело, зачем же еще, – засмеяласьона. – Так дашь или не дашь?