Практическая магия - Дебора Смит

Мать Квентина почти никогда не повышала голоса, но, узнав результаты конкурса по строительному дизайну среди юниоров, издала пронзительный вопль. Потом сложила руки рупором и крикнула, словно Докер в порту:

– Отец Александр, он выиграл! Квентин выиграл!

Священник пробрался сквозь толпу к мужскому туалету, где Квентин только что закончил умываться и полоскать рот.

– Квинтус великолепнейший, неужели вас вырвало? – пошутил веселый поляк-священник, протягивая своему ученику пакетик с бумажными носовыми платками. – Поторопись! Жизнь коротка!

Квентин вытерся платком и хрипло спросил:

– Кто победил?

– Ты! – фыркнул отец Александр.

Квентин вскрикнул от удивления. Священник схватил его за руку, и они побежали в огромный холл, где со своими проектами собрались ученики старших классов со всего северо-востока. Тринадцатилетний Квентин сводил девочек с ума длинными черными ресницами, красивыми серыми глазами, темными вьющимися волосами и золотистой кожей, которую не портили два тонких шрама, полученных в драках, – один пересекал нижнюю губу, другой переносицу. Высокий, широкоплечий, отлично сложенный, он играл в футбол за школу Сент-Винсент.

Мать обняла его, и они стали позировать перед фотокамерами у блестящего металлического макета моста, созданного Квентином.

– Мы должны позвонить папе! – сказал он.

– Нет, не должны, – раздался у него за спиной голос Ричарда. – Я уже здесь.

Квентин развернулся и увидел отца. Тот улыбался ему, стряхивая мокрый снег с пальто. В темных волосах сверкали льдинки. Машина сломалась, и Ричарду пришлось идти пешком целую милю. Они с Квентином обнялись, отец ласково похлопал сына по спине. Мальчик провел с ним все рождественские каникулы, создавая модель моста под руководством Ричарда. Так что теперь они могли вместе праздновать победу.

Когда устроители конкурса вручили Квентину кубок, диплом и чек на тысячу долларов, он взглянул на сумму, и его сердце гулко забилось. Мама обещала, что любые выигранные им деньги сразу же будут отложены на его учебу в колледже, но мальчику отчаянно хотелось купить подарки родителям. Даже одна мысль об этом доставляла Квентину редкое удовольствие.

Он оказался самым юным из участников конкурса. Никто не ожидал, что Квентин Рикони победит.

– Вы мои гении, – произнесла Анджела, одной рукой обнимая сына, а другой мужа.

– Точно, парень унаследовал любовь своего старика к железу, – добавил Ричард и с нежностью посмотрел на сына.

Квентин кивнул и снова обнял отца. Этот день останется в его памяти как самое счастливое время, проведенное вместе с отцом.

Все сложилось не так, как планировал Ричард Рикони. Прошло шесть лет с тех пор, как он уехал из дома. В квартирке в Бруклине он проводил не больше четырех дней в месяц. Денег от продажи его работ едва хватало на собственные расходы, а зачастую не хватало вообще.

– Это всего лишь вопрос времени, – настаивала Анджела.

Но триумф Железной Медведицы Ричарду повторить не удалось. Соседи называли родителей Квентина пустыми мечтателями.

– Ars gratia artis, – парировал их замечания Квентин. “Искусство ради искусства”. Он научился высказывать свое мнение, но всегда говорил спокойно, не давая воли чувствам. Теперь у него почти не было проблем с хулиганами на улицах. Как-то вечером он просто приставил стилет к горлу Джонни Сиконе и тихо, отчетливо предупредил, что перережет ему глотку, если тот от него не отвяжется.

После этого Джонни оставил его в покое.

С каждым годом Квентин становился все больше похожим на своего отца – задумчивым, нетерпеливым, с резкой сменой настроений. Без тех денег, что отец зарабатывал в гараже, жизнь семьи текла от одного финансового кризиса до другого. Мама никогда не жаловалась, и Ричард искренне верил, что они справляются. “Nil desperandum”, – прочитал Квентин написанные ею слова на одном из счетов. – “Никогда не теряй надежды”.

– Я могу развозить товары после школы, – предложил Квентин. – Уверен, что Гуцман возьмет меня на работу. Я буду мыть полы и чистить фильтры. – Квентин не добавил, что Гуцман уже пообещал ему работу в другом своем гараже, когда он станет немного постарше.

Мама не знала, что у этого добряка-предпринимателя есть еще мастерская в подвале одного из домов поблизости, где краденые машины разбирали на запчасти. Когда Квентин поблагодарил за предложение и отказался, здоровяк-немец покачал головой и грустно заметил:

– Твой отец тоже всегда отказывался от такой работы. А ведь мог неплохо подзаработать на, гм-м, использованных машинах. И чего вы, Рикони, ждете? Чуда?

Квентин только рассмеялся и ничего не сказал. А его семье чудо и в самом деле не помешало бы.

– Я могу мыть полы в гараже, – повторил он, разговаривая с матерью.

Анджела только покачала головой.

– Ты должен быть лучшим учеником. Вот твоя работа. А потом тебе необходимо поступить в лучший колледж.

– Я способен учиться и одновременно мыть полы и развозить продукты.

– Нет, – мать твердо стояла на своем. – Мы обойдемся теми деньгами, что у нас есть. Никаких полумер, когда речь идет о твоем образовании.

Квентин печально посмотрел на нее, но она не дрогнула.

При каждом удобном случае он отправлялся в свою комнату и за столом, сделанным для него отцом из куска старого кровельного железа, писал в дневнике, фантазируя о темноволосой, насмешливой Карле Эспозито, настоящей секс-бомбе. Когда Карла была совсем маленькой, ее мать умерла, оставив дочку саму разбираться с весьма непростой жизнью. В мире Карлы все мужчины были такими же, как ее любящий отец Альфонсо. Она их всех легко обводила вокруг пальца.

Карла заманила Квентина в свою Квартиру, когда Альфонсо дежурил ночью в полицейском участке, а юноша-то не слишком и сопротивлялся. Но когда они с Карлой почти совсем разделись в ее ледяной спальне, он вдруг торопливо сказал: “Мы пока не можем этого сделать”, и встал. Девочка была на год моложе, ей только что исполнилось двенадцать. Квентин же гордился тем, что смог контролировать ситуацию. Карла залепила ему пощечину и обозвала придурком, но потом извинилась и призналась, что сама все время боялась – вдруг появится ее отец и убьет их обоих. Юноша тоже думал об этом и о том, как воспримет такое его мама.