Клятва повесы - Стефани Лоуренс

— Я только вышла из комнаты Анджелы. — Она бросила быстрый взгляд на Вейна. Он готов был поклясться, что она покраснела. — У нас с ней был небольшой разговор. — Она снова сделала глоток и более окрепшим голосом продолжила: — Я направлялась к своей комнате, когда увидела его. — Она вытянула руку в сторону коридора. — Вон там.

— Он стоял перед вашей дверью?

— Да. И уже взялся за дверную ручку.

Значит, он собирался войти. Если учесть, что Вейну понадобилось довольно много времени, чтобы обежать весь дом, то у вора — если это действительно был он — было столько же, чтобы исчезнуть.

Вейн нахмурился:

— Вы что-то сказали о плаще.

— Да. Длинный плащ, — кивнула она.

Или длинная юбка, подумал Вейн и посмотрел в коридор. Даже с дополнительным светом от канделябра было бы трудно определить, кто там стоял, мужчина или женщина.

— Только подумайте! Нас могли убить прямо в наших постелях!

Все головы — потому что вокруг миссис Чедуик собрались уже все обитатели дома — повернулись к Анджеле.

В ее расширенных глазах был ужас.

— Наверное, это сумасшедший!

— Почему?

Вейн уже открыл рот, чтобы задать тот же самый вопрос, но Пейшенс опередила его.

— Почему, ради всего святого, кому-то могло понадобиться ехать сюда, — сказала она, — прокрадываться в комнату твоей матери, а потом исчезать, едва она закричала? Если этому сумасшедшему действительно взбрело бы в голову кого-то убить, у него было достаточно времени.

И миссис Чедуик, и Анджела уставились на нее, потрясенные безжалостной логикой ее слов.

Вейну с трудом удалось сдержать улыбку.

— Давайте не будем устраивать мелодраму: кто бы это ни был, он давно сбежал. — Но, по всей видимости, недалеко. То же предположил и Уиттиком:

— Все ли здесь собрались? — Присутствующие стали оглядываться по сторонам, чтобы убедиться, что собрались все. Даже Мастерс почтительно топтался в сторонке. — Итак, — продолжил Уиттиком, скользя взглядом по лицам, — кто где находился? Джерард?

Вейн был уверен, что Уиттиком не случайно первым назвал юношу.

Джерард стоял за Пейшенс.

— Я был в бильярдной, — ответил он.

— Один? — не унимался Уиттиком.

У Джерарда на скулах заиграли желваки.

— Да, один!

— Что можно в одиночестве делать в бильярдной? — проворчал Генерал.

Джерард покраснел как рак и искоса посмотрел на Вейна.

— Я просто катал шары.

Этого взгляда Вейну было достаточно: Джерард отрабатывал удары, надеясь, что он спустится в бильярдную. Ведь бильярдная — это то место, где, по общепринятому мнению, джентльмен его типа любит проводить час-другой перед сном. И правда, если бы не эти события, он обязательно спустился бы вниз.

Вейну не понравились осуждающие взгляды, брошенные на Джерарда. И не только ему, но еще и Пейшенс, и Минни, и Тиммз. Он заговорил первым:

— Вы отчитались. Где были остальные?

Он заставил каждого рассказать, где тот находился. Не считая его самого, Минни, Анджелы, миссис Чедуик, Пейшенс и Тиммз, все находились вне поля зрения друг друга. Уиттиком был в библиотеке. Эдгар зашел туда на минуту, чтобы взять книгу, и устроился в малой гостиной. Эдмонд, которого вновь посетила муза, остался сидеть в гостиной и ничего не замечал. Генерал, раздраженный спонтанными разглагольствованиями Эдмонда, ускользнул в столовую. Судя по его раскрасневшемуся лицу, его манил графинчик с бренди. Генри Чедуик отправился в свою комнату.

Когда Вейн обратился с тем же вопросом к Элис Колби, она окинула его сердитым взглядом.

— Я была в своей комнате, этажом ниже.

— Отлично, — подытожил Вейн. — Теперь, когда вор уже далеко, предлагаю всем разойтись.

Большая часть собравшихся, тихо бормоча себе что-то под нос, так и сделали, хотя это не радовало их, потому что возвращало к унылой монотонности. Джерард же медлил, но Пейшенс подтолкнула его, и он, посмотрев на Вейна, ушел. Как и следовало ожидать, Пейшенс, Минни и Тиммз не двинулись с места.

Вейн посмотрел на их решительные лица, вздохнул и махнул рукой:

— В комнату Минни.

Он взял Минни под руку и почувствовал, как тяжело она опирается на него. Он хотел взять ее на руки, но в последний момент понял, что тем самым ранит ее гордость, и подладился под ее шаг. Когда они добрались до комнаты, Тиммз уже разожгла огонь, а Пейшенс взбила подушки в кресле Минни. Вейн подвел крестную к креслу, и она села с тяжелым вздохом.

— Это был не Джерард, — убежденно заявила Тиммз. — Меня начинает трясти, как вспомню их подозрительные взгляды. Они хотят сделать из него козла отпущения.

Минни кивнула, а Пейшенс просто посмотрела Вейну в глаза. Она стояла рядом с креслом Минни, сложив на груди руки, и всем своим видом как бы призывала: «А ну попробуй скажи что-то против моего брата!»

Губы Вейна изогнулись в усмешке.

— Он ждал меня. — Пройдя вперед, Вейн встал у камина. — Что, насколько мне известно, не является преступлением.

А Тиммз добавила:

— Абсолютно верно. Это же очевидно.

— Если в этом мнении мы едины, предлагаю забыть о случившемся. Не вижу способа выяснить, замешан ли кто-нибудь.

— Мастерс не смог опровергнуть ни одно из алиби. — Пейшенс вздернула подбородок, когда Вейн посмотрел на нее. — Я спрашивала его.

Помолчав немного, Вейн предложил:

— Итак, сегодня мы ничего не обнаружили, следовательно, остается только идти в постель.

Не выдержав его взгляда, Пейшенс отвела глаза.

— Как скажете. — Она склонилась к Минни. — Я еще понадоблюсь вам, мэм?

Минни выдавила из себя усталую улыбку.

— Нет, девочка моя. — Она похлопала девушку по руке. — Тиммз позаботится обо мне.

Пейшенс поцеловала Минни в щеку и, обменявшись заговорщицкими взглядами с Тиммз, пошла к двери. Вейн последовал за ней и догнал в тот момент, когда она остановилась, чтобы открыть дверь. Они оказались в том же положении, как и днем, когда Вейн намеренно смутил ее. Пейшенс посмотрела ему в глаза:

— Вы же не верите, что это был Джерард…

Полувопрос, полуутверждение. Вейн покачал головой:

— Я знаю, что это был не Джерард. Ваш брат не смог бы солгать, чтобы спасти себя, да он и не пытался.

Пейшенс секунду вглядывалась в его лицо, потом поклонилась. Вейн открыл дверь и, проводив девушку, вернулся к камину.

— Ну, — вздохнула Минни, — ты исполнишь мое поручение?

На лице Вейна появилась знаменитая улыбка Кинстеров.