Все возможные если… - Ольга Мицкевич

Паром до Афин, потом самолет до Риги и автобус до Кулдиги. К тому времени, как автобус пересекает границу города, я в пути уже более двадцати часов. Едва я ступаю на потрескавшийся асфальт, в лицо ударяет поток ледяного ветра. Конец ноября пропитан сыростью и холодом, а на мне тонкая куртка, но я игнорирую холод. Зажмуриваюсь и тяну носом воздух, наполняю им легкие и каждую клеточку тела. Справа от меня светится огнями супермаркет, прямо напротив – большой магазин электроники, за спиной качает голыми ветвями старая ива, под которой прощались мы с Максом. Летняя ночь, пряный воздух, его шепот в темноте:

Я люблю тебя, слышишь?

Уже не важно.

На улице темно. В свете фонарей немногочисленные встречающие кажутся размытыми тенями, но маму я узнаю везде. Высокая и худая, она на пол головы возвышается над остальными.

– Мам! – зову я, и вот уже она спешит, оскальзываясь на плитах остановки, притягивает меня к себе. Шарф колит щеку, рука вывернута под неудобным углом и прижата к боку, но все это такие мелочи.

– Вернулась наконец, – шепчет мама.

Я прижимаюсь крепче, вдыхаю знакомый запах лака для волос.

– Привет, мам.

Я дома.

Все кажется таким знакомым: старый хрусталь за стеклом, лакированная мебель, вазочка с конфетами в центре стола. Половица у входа по-прежнему скрипит, когда наступаешь, а на подоконниках по-прежнему герань в горшках. В доме витает запах полироли, дровяной печки и домашней еды.

Мы не ложимся спать еще долго после полуночи. Мама распаковывает подарки – оливковое масло с травами в прозрачной бутылке; черное, вулканическое мыло; хлопковые полотенца с бело-синей каймой, – и не переставая расспрашивает меня об острове: о море и горах, о людях и работе, о еде и вновь о море. Смотрю на нее и даю себе слово, что однажды непременно покажу мир за пределами ее привычного, серого. Увезу ее от серванта с хрусталем и вечного запаха гнилых яблок из подвала. Покажу бескрайнюю голубую гладь в зеленых переливах, пестрые горы на фоне бесконечного неба. Моя мама, за всю жизнь, ничего, кроме мощеных улиц Кулдиги и прилавка продуктового магазина, не видела. Я люблю свой город, но мир такой огромный, такой разный.

Когда я просыпаюсь, небо за окном затянуто серым и накрапывает мелкий дождь. Типичный конец осени. В доме тихо, мама давно на работе.

Я рассматриваю в тусклом свете дня свою комнату – плюшевые медведи, стопка старых учебников на полу, выцветшие плакаты музыкальных групп на розовых обоях, кружевные занавески. За прошедшие месяцы комната словно стала меньше, поблекла, и больше не кажется уютной и моей. Хотя, вероятно, это я изменилась. Так что, первым делом после завтрака, я решаю прибраться.

Плакаты отправляются в мусорное ведро, мягкие игрушки я упаковываю в картонную коробку из-под микроволновки и отношу на чердак, вместе с учебниками, пластмассовыми бусами и детскими альбомами для рисования. Перебираю шкаф и с удивлением обнаруживаю вещи, которые носила еще в восьмом классе, а теперь наверняка в них даже не влезу. Складываю все это в мешки и оставляю у двери – завтра отнесу в церковь. Убираю все рамочки с вензелями, пыльные огрызки ароматических свечей и, приклеенные по раме зеркала, школьные фотографии. Мою окна и снимаю пожелтевшее кружево, оставив только жалюзи.

Закончив, останавливаюсь по центру комнаты и медленно обвожу ее взглядом. Да, так намного лучше. Надо поменять покрывало, может, докупить пару подушек и переставить стол к окну. Киваю сама себе, довольная проделанной работой.

Готовлю простой ужин и успеваю как раз к маминому приходу. Мы садимся, раскладываем еду по тарелкам, и я открываю бутылку привезенного с Крита вина – терпкое и нежное на вкус, оно искрит янтарем в бокалах и приятно согревает. Мама хмурится, когда я делаю первый глоток, но ничего не говорит.

Закончив, мама собирает тарелки и складывает в раковину. Пускает воду и, повернувшись ко мне спиной, принимается за мытье посуды. Тарелки брякают в мыльной пене.

– Я сегодня с Максимом разговаривала, – произносит она сквозь шум воды, не оборачиваясь. – Он спрашивал о тебе.

Я делаю большой глоток и медленно отставляю бокал, двигая его от себя по столу. Вино застревает липким комом в горле.

– Мам, не надо, – пожалуйста. Пожалуйста, не надо.

– Он сказал, что возвращается на каникулы. Через пару недель, к Рождеству.

Закончив с тарелками, мама берется за маленькую кастрюльку. Шум воды оглушает. Мамины руки в белой пене двигаются плавно и размеренно, словно в танце.

– Я поступила в университет, в Ригу, – мама замирает, стеклянная крышка выскальзывает из ее пальцев и с глухим стуком приземляется на дно раковины. – На факультет управление гостиничным и ресторанным бизнесом. Я подала заявку через интернет и неделю назад получила подтверждение о зачислении. Осталось только подать заявление на стипендию и общежитие. Я уеду сразу после нового года, в начале января.