Дикая птица - Елена Кондрацкая

— Судак! Свежий судак! — кричал продавец из толпы.

— Дерьмо его судак! Вот у меня щука что надо! — кричал второй.

— Сам ты дерьмо, урод!

Рогнеда закатила глаза, вспоминая, почему терпеть не могла центральный рынок. Да и рынки в целом.

— Тётенька, подай монетку, ради Макоши! — Какая-то чумазая девочка лет шести вцепилась Рогнеде в юбку. — Ты такая красивая, тётенька!

— Отцепись. — Рогнеда брезгливо выдернула юбку из её грязных рук. — Молись своей Макоши, а не деньги клянчи.

Девочка зло посмотрела и плюнула ей под ноги.

— Макошь с тебя шкуру спустит, сука! — крикнула она.

«Ненавижу детей», — Рогнеда едва успела увернуться от плевка.

Девочка набрала в грудь побольше воздуха — собиралась плюнуть ещё раз. Но теперь Рогнеда была готова. Едва девчонка плюнула, взмахнула рукой, и собственный плевок оказался у проказницы лице. Девочка завопила от ужаса и отвращения, и в слезах умчалась прочь.

— Много чести, обидеть ребёнка, — проворчала женщина с корзинкой у прилавка с луком.

— У этих богачей-чародеев ни стыда, ни совести, — ответила ей хозяйка прилавка. — Медяка сиротке жалко, а колдовать всегда рады.

— А вы ей чего денег не дали? — поинтересовалась Рогнеда, отряхивая юбку от грязи с рук попрошайки. — Взяли б, да приютили сироту, раз такие сердобольные.

— Да у меня у самой семеро по лавкам, — пробормотала женщина с корзинкой, тут же теряя пыл.

— Да и у меня… — начала было вторая, но Рогнеда их уже не слушала.

Она направлялась к подворотне, которая даже в солнечный день смотрела на торговую площадь тёмным провалом. Едва она ступила в тень, звуки рынка стихли, будто все разом перешли на шёпот. В конце подворотни виднелась красная дверь с маленьким прямоугольным окошком.

Рогнеда постучала трижды. Окошко открылось, показав два карих заплывших глаза.

— Пароль, — пробасили за дверью.

Рогнеда сосредоточилась и нырнула в скудное и по-детски простое сознание того, кто стоял перед ней. Благо, человек смотрел ей прямо в глаза. Но и это простая на вид задача стоила Рогнеде немалых сил. Проникать в сознание людей без их согласия было очень непросто, проникнуть в сознание чародея — почти невозможно. Даже сейчас, она успела заглянуть всего на мгновение и, если бы привратник не повторял про тебя одни и те же слова, видимо, силясь их не забыть, у Рогнеды бы ничего не вышло.

— Мавка по имени Шу, — буркнула она, и окошко закрылось.

Заскрипел замок. Один, второй, третий. И дверь распахнулась, пропуская Рогнеду внутрь. Тёмный узкий коридор увёл её в дымное нутро здания, пропахшее маковой грёзой и пивом. Даже днём здесь было полно людей, в основном картёжников. Они сидели за круглыми столами и бочками и проигрывали последние деньги. Какой-то мужик в приступе гнева выругался и смёл карты со стола. Взмыв в воздух, они разноцветным дождём опустились на пол. Под ноги Рогнеде упала карта с изображением лешего. Уголок был загнут.

— Надуть меня решила? — проигравший ударил кулаком по столу и ткнул пальцем в женщину напротив.

— Заткнись и гони деньги. — Она облизывала алые губы и расслабленно обмахивалась веером из своих карт. — А будешь ещё метить карты, я тебе хер отрежу.

Похоже, угроза была не пустой, потому что мужик тут же побледнел и притих.

Под столом хихикал чёрт — лесной дух, давно перебравшийся жить в города и большие деревни. Маленькие пушистые создания с острыми загнутыми назад рожками, глазками-бусинами, шестью когтистыми лапками и тонким длинным хвостом с кисточкой. Ещё несколько серых чертей прыгали по деревянных балкам под потолком и с любопытством разглядывали гостей. Черти питались человеческими чувствами, оттого прибивались к игорным домам, шумным рынкам и домам публичным. А ещё черти обожали блестящие безделушки.

Проигравший картёжник швырнул на стол кошель и зашагал прочь. Женщина плотоядно улыбнулась ему вслед, взяла из выигрыша золотую монету и опустила под стол. Чёрт выхватил добычу, прижал к чёрной шёрстке и довольно замурлыкал. Рогнеда хмыкнула. Один крапил колоду, а другая использовала чёрта, чтобы подсматривать в карты противника.

Рогнеда обвела взглядом зал. Все здесь только и делали, что проигрывали. В кости, в карты, в городки.

— Я попал, я же попал! Почему фигура не упала?! — вопил мужик, размахивая палкой над «городом» из деревяшек. А Рогнеда заметила за его спиной одноглазого чародея, который, судя по всему, владел чарами воздуха и не давал «городу» рухнуть даже тогда, когда по нему честно попадали палкой.

— Значит, не попал, — хихикнул одноглазый. — Деньги гони! Кто следующий попытает счастье и продемонстрирует меткость?

— А по-моему, ты плут! — мужик занёс над чародеем палку.

— Охрана! — завопил одноглазый.

Рогнеда, не желая быть втянутой в драку, поспешила вглубь комнаты к ещё одной двери. На этот раз чёрной. Но тут ей преградили путь.

Роза — распорядительница игорного дома шла навстречу, раскинув руки. Высокая, широкоплечая в синей мужской рубахе и красных шароварах. Короткие каштановые кудри едва прикрывали уши с массивными золотыми кольцами, на запястьях звенел десяток золотых браслетов.

— О, какая редкая птица залетела в наши края, Рогнеда! — Она растянула губы в широкой улыбке. — Пришла очередное колечко заложить?

Рогнеда скривилась.

— Сегодня я по другому делу, — ответила она, а Роза со всей силы хлопнула её по плечам, так что ноги подогнулись. Глаза распорядительницы сверкнули.

— Княгине Чароградской больше не нужны деньги? — гоготнула она, перехватывая ладонь Рогнеды и целуя пальцы с перстнями. — Али благоверный твой подарки дарить перестал?

Рогнеда высвободила руку и вытерла о юбку.

— Не твоего ума дело. Сегодня есть бои?

Роза ухмыльнулась.

— Решилась-таки поучаствовать? С твоими талантами, быстро…

— Так есть или нет?

Роза схватила Рогнеду за подбородок и приблизилась почти вплотную.

— Если бы не твоя милая мордашка, я бы за такой тон уже выпустила тебе кишки, — процедила она.

— Дёрнешься, и кишки тебе выпущу я, — огрызнулась Рогнеда, Роза вздрогнула и удивлённо перевела взгляд вниз. Острое, почти невидимое лезвие из плотного воздуха вспороло ей рубаху на животе и дрожало у самой кожи, обдавая холодом.

Роза внимательно посмотрела на Рогнеду, плечи её задрожали, и распорядительница расхохоталась.

— А ты умеешь удивлять. За это