Сбежавшая невеста - Анна Март

не бывало.— Я ппп-пока пппринесу ввводу. А вввы и-идите в жж-жо…— Что вы себе позволяете?! – не удержалась я от возмущения.Дин уже откровенно покатывался со смеху. Рыжий хмурился и кусал губы.— Ввв жжжёлтый дддомик. У вввас есть ппп…— Плата? – решила ускорить я процесс. Парень отрицательно мотнул головой. – Платье? Предпочтения?— Вввы ззззаму….— Замужем? Вы что, решили приударить за мной? Нет, я не замужем, но мне кажется, мы не пара друг другу, — сказала я. Мне только поклонников тут не хватало.— Ввввы зззамучали! – бросил парень и вышел, хлопнув дверью.— Он хотел спросить, есть ли у тебя полотенце, дурында, — выдавил Дин, продолжая гоготать. – Ой я не могу больше. Я сейчас лопну от смеха.— Какой стыд, — закрыла я руками лицо, опускаясь на кровать.То, что все познается в сравнении, я поняла на собственном опыте. Кто бы мог подумать, что можно получать такое удовольствие, моясь не в роскошной ванне, а стоя в грубо сколоченном дощатом сарайчике с чаном воды на крыше. И, кстати говоря, успеть насладиться этим чудом следовало быстро, иначе была вероятность, что вода иссякнет раньше, чем я успею смыть мыльную пену.После душа я задержалась во внутреннем дворе гостиницы, так как увидела неподалеку Вениамунда, лихо орудующего топором. Рядом с ним во всю пыхала огнем каменная печь, на которой стояли чаны и котелки, видимо в них грелась еще вода для помывки и хозяйственных нужд. Я решила подойти извиниться за недоразумение, что произошло в комнате. Парень слушал меня молча, и по его «вввсё нннн…» в конце моей покаянной тирады я поняла, что прощена. Довольная собой, я направилась к жилищу, но вдруг мне перегородила дорогу дородная девица в переднике с очень грозным выражением лица. Она стояла, уперев руки в бока, и рассматривала меня с ног до головы. Потом ткнула пальцем куда-то мне за спину, и, оглянувшись, я поняла, что она имеет в виду Веню. Тот не мог нас видеть, так как работал к нам спиной. Убедившись, что я поняла о ком речь, девица перевела свой палец на себя и что-то недружелюбно забулькала на аниаркском. Фу, до чего же противный язык.— О. Это твой жених? Хороший парень, – я подняла большой палец вверх в надежде, что с помощью жестов меня быстрее поймут.Глаза девушки тут же округлились, и она начала булькать еще ожесточеннее, при этом тоже подняв большой палец и тыкая мне им чуть ли не в самый нос.— Да всё, всё, я же согласна, что он замечательный. Ты только это… рюши бы эти поснимала, — я провела рукой по платью собеседницы. – Он же судя по всему ийсорец. А там такое не принято.Я обошла ошарашенную девушку и поспешила в комнату, где уже должен был ждать обед. Мысли о еде мигом пробудили во мне зверский голод.— Смотри, что мне пират дал, когда я к нему за пером и бумагой ходил, — Дин с довольной улыбкой протянул мне потрепанную временем книжку. – Ийсорско-Аниаркский разговорник. Говорит, сам по нему учился. Кстати, он действительно бывший пират. Ешь, сейчас письма будем писать своим.Ого. Дин уже обо всем подумал. Действительно, нужно скорее сообщить родным, что я жива и здорова, и где нахожусь, и куда собираюсь дальше двигаться. Надеюсь, помощь подоспеет вовремя.Я налетела на еду как голодная чайка, а Дин, ожидая пока освободится стол для написания писем, принялся постигать местный язык.— Оу, тут заметки Пирата в конце. Ой умора, пишет про их жесты. Не вздумай большой палец местным показывать. Представляешь, это у них значит, что посылаешь далеко и надолго.Я чуть печеным картофелем не подавилась.— Скажи, что ты шутишь, — простонала я.— Так, рассказывай, где уже успела влипнуть? – строго спросил Дин.И я поведала ему о сцене во дворе. Парень то улыбался, то хмурился, слушая мой рассказ. Ситуация хоть и была забавной, но лишние проблемы нам были ни к чему.— Видимо, она подумала, что ты глазки рыжему строишь. Приревновала. А тут еще жесты твои. Да уж, представляю, что она вообразила. Хм… я бы на твоем месте теперь опасался выходить в одиночку из комнаты, — «успокоил» меня друг.Мы написали письма, я даже два – одно в имение отца, другое — дядюшке в столицу на всякий случай. Дин поспешил в город чтобы отправить их, запретив мне покидать комнату и настоятельно рекомендуя изучать полезную книгу. Меня хватило только на заметки Пирата, после чего незаметно для себя я уснула. Все-таки сытный обед, мягкая кровать и крыша над головой имеют потрясающе расслабляющий эффект.

10

Я проснулась, когда закатные лучи солнца уже окрасили комнату золотом. Судя по всему, Дин в комнате не появлялся, хотя пора бы было ему вернуться. Я привела себя в порядок и направилась вниз, нарушив тем самым запрет друга. К вечеру народу в общем зале прибавилось, слышался гул голосов, смех, звон посуды. Видимо, рабочий день закончился, и местные жители, в основном мужчины, пришли расслабиться и выпить кружечку-другую пива. Я заметила снующую между столиков давешнюю девицу, с которой я уже успела подпортить отношения. Судя по подносу в ее руках, она работала здесь подавальщицей. Пират же нашелся на своем посту за стойкой.— Доброго вечера, — сказала я на аниаркском фразу, которую успела выучить.Хозяин харчевни сначала нахмурился, но потом рассмеялся.— Ты сказала что-то похожее на «дохлая ворона». Чтоб мне утонуть, этот язык невозможно нормально выговорить. Сам мучился, пока что-то путное получилось сказать. Но я рад, что книженция кому-то еще пригодилась.— Да. Спасибо. Обещаю вернуть в целости и сохранности, — перешла я на ийсорский. – А вы случайно не заметили, мой брат не возвращался? Он уже давно ушел отправить письмо.— Нет. Не было его тут с тех пор. Перед уходом он оплатил комнату за два дня и ужин. Изволите подать в комнату?Я посмотрела на подвыпившие компании и решила, что находиться среди них будет выше моих сил. Аппетитные запахи уже вовсю будоражили аппетит, но мысли о Дине не давали мне покоя.— Да. В комнату. Но позже, когда вернется мой брат.Я снова поднялась к себе и принялась терзать себя разными жуткими предположениями, что же могло случиться с моим другом. Если он попался в лапы разбойников, то неизвестно, что хуже: что он выдаст мое местоположение, и я снова составлю ему компанию в неволе, или что он ничего им не скажет, и мне придется остаться совсем