Его сокровище - Эмилия Росси

Мой кулак сжался от желания ударить его. Анджело быстро поднялся в моих рядах. Я выбрал его в свой ближний круг после того, как он спас мне жизнь в засаде. Он был одним из лучших стрелков во всей Семье и доказал свою преданность. Но прямо сейчас? Я хотел убить его. Он тяжело сглотнул, но не отвел взгляда.

Я разберусь с ним позже. Прямо сейчас мне нужно встретиться со своей женой.

Дав ему знак открыть дверь, я ворвался в квартиру. Взглянул на кухню, как будто София была там, мило улыбаясь, заправляя волосы за ухо или доставая булочки с корицей из духовки. Я никогда никому в этом не признавался, но это было одно из моих любимых блюд.

Но в квартире было тихо.

Я встал перед ее комнатой и постучал в дверь. Когда ответа не последовало, вошел и обнаружил, что моя жена свернулась калачиком под одеялом, отвернувшись от меня. Эта странная боль в груди снова образовалась. Возможно, мне нужно было обратиться к врачу, чтобы убедиться, что у меня нет сердечного приступа.

— Что ты делаешь? — спросил я, мой голос прозвучал громко и резко в тихой комнате.

София вздрогнула, и я понял, что она спит.

— Маттео?

София попыталась сесть у изголовья кровати. Когда она отводила взгляд, напряжение скатывалось по ее плечам. Из-за большого черного свитера она выглядела бледной, а глаза были затенены темными кругами.

— Что ты делаешь? — спросил я еще раз, пытаясь контролировать голос.

— Я спала. Извини, — добавила она шепотом. Ее руки скрючились под одеялом.

— Почему ты извиняешься?

Я сделал несколько шагов к кровати.

— Ты выглядишь сердитым.

Я злился, но мне было трудно сдержать эмоции, глядя на эту хрупкую девушку.

Я громко вздохнул, не зная, для чего продолжаю этот разговор.

— Я слышал, ты не выходила из комнаты со вчерашнего дня.

Она кивнула, но не дала объяснения своему абсурдному поведению.

— Ты ела?

Она закусила губу, на мгновение встретившись с моим взглядом, прежде чем снова отвести его. Я стиснул челюсти, чтобы не потребовать от нее не сводить с меня глаз.

— У меня в сумке был шоколадный батончик, — пробормотала она.

— Ты съела шоколадку?

Она весь день и всю ночь пряталась в своей комнате, и из еды у нее был один единственный шоколадный батончик?

К моему ужасу, ее нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами.

— Мне жаль. Я не знаю, что делать и каковы правила. Я буду стараться лучше. Просто скажи, что мне делать.

Я стоял, застыв, пока София свернулась калачиком, ее плечи тряслись. Ничто в моем воспитании не подготовило меня к такому.

— Хватит плакать, — отрезал я.

София издала тихий икающий звук и поджала губы, чтобы заглушить рыдания.

Я провел рукой по лицу. Должен ли я позвонить кому-нибудь? Моя сестра точно знает, что делать. Но позвонить кому-то другому прямо сейчас значит признаться, что эта девушка мне небезразлична.

Сжав челюсти, чтобы не наброситься, я сел на край кровати и положил руку ей на плечо. Она напряглась, и мое настроение испортилось еще больше. Я убрал руку.

— Ты скажешь мне, что я сделала не так? — тихо спросила она.

Я нахмурился.

— Ничего. Но тебе нужно поесть. Давай же.

Я встал, когда она скинула ноги с матраса. София потянулась к ходункам трясущимися руками, пальцы побелели, когда она сжала ручки. Я нахмурился еще сильнее, когда она попыталась встать и упала обратно на кровать.

— В чем дело?

На этот раз мне хотелось бы знать, как уметь разговаривать… нежно или что-то в этом роде.

— Извини, я просто немного нервничаю.

Она закусила губу и глубоко вздохнула, словно готовясь к чему-то.

— Не мог бы ты принести мою инвалидную коляску?

Ее инвалидная коляска стояла в углу комнаты. Мне было бы не сложно дойти до нее, но по какой-то причине я наклонился и подхватил Софию. Ее передняя часть прижалась к моей груди, руки обвили шею, ноги обхватили бедра. Теперь я знал, что она может ими двигать, но мне явно нужно было лучше изучить ее заболевание. А пока это может подождать. Одна моя рука обвилась вокруг ее талии, а другая скользнула под задницу.

— Я действительно могу просто воспользоваться своей коляской, — сказала она.

Ее дыхание коснулось моей шеи, заставляя меня крепче ее обхватить. Когда я в последний раз находился с кем-то настолько близко? Даже трахая женщин, я меньше с ними соприкасался.

— Я причиняю тебе боль? — спросил я тихим голосом.

— Нет.

— Тогда ладно.

Я вышел из комнаты и пошел на кухню. Прежде чем посадить ее на остров, я заколебался. Мысль о том, чтобы отпустить Софию, казалась неприемлемой.

Я положил руки по обе стороны от нее.

— Ты сможешь здесь сидеть?

Глаза Софии были широко раскрыты, но она уже не плакала, что я посчитал победой.

Она кивнула.

— Ты не упадешь?

Легкая улыбка тронула уголки ее губ.

— Я не собираюсь падать.

Я просто хмыкнул и открыл холодильник. Холодный воздух обдувал меня, пока я невидящим взглядом смотрел на полки. Я провел все свое детство, учась крепко контролировать себя и других. Ситуация только усилилась, когда я взял на себя роль Дона. Прошли годы с тех пор, как я действительно почувствовал, что потерял контроль. Но здесь, на моей чертовой кухне, где за спиной на стойке сидела крохотная девчонка, внутри меня что-то начало разваливаться.

— Эм, тебе нужна помощь?

В сладком голосе позади меня слышался смех, и я понял, что смотрел на холодильник в каменном молчании дольше, чем следовало.

— Нет.

Да.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз что-то готовил. Почему нет готовой еды?

Я закрыл дверцу.

— Я закажу что-нибудь. Что ты хочешь?

— Я не привередливая.

Я не сводил с нее глаз.

— Ты скажешь мне, чего хочешь.

— Пицца? — она почти проскрежетала.

— Интегрируешься в свою новою, итальянскую жизнь? — спросил я, отправив сообщение Анджело, чтобы он принес нам пиццу моего кузена.

— Мне нравится пицца.

Она заправила прядь волос за ухо, и я проследил за ее движением.

— И я могла бы когда-нибудь приготовить… — она замолчала, на ее лице появилось выражение поражения, и она отвела взгляд.

Я вспомнил рецепт булочек с корицей. Возможно, ей нравилось готовить, хотя не уверен, почему она выглядела такой расстроенной.

— Почему ты ничего не ела? — спросил я, скрестив руки.

— Я не знала, позволено ли мне это, — прошептала она.

— Тебе разве запрещали?

— Ты сказал, что мне следует оставаться в