Измена. Другие правила - Ольга Олейник

Неужели она думала, что я охочусь за ее сыном? Мне было одновременно и обидно, и смешно. И боюсь, когда я отвечала ей, я не смогла сдержать улыбку.

— Вы извините, Марина Николаевна, но я пока не думаю ни о каких других мужчинах.

— И это правильно, Катенька! — горячо поддержала она. — Однажды вы поймете, что это — самое мудрое решение, которое только может принять мать.

Вернулся Никита с творогом и сметаной, и разговор свернул на нейтральную тему. А я, как только кусочек пирога был съеден, а чай допит, сослалась на дела и, поблагодарив хозяйку за отличное угощение, поспешила удалиться. Я не нуждалась ни в чьих советах — особенно в советах совершенно посторонних для меня людей.

Глава 11

К новому учебному году школа на время моего декретного отпуска нашла студентку-заочницу выпускного курса педагогического университета — Алю Терентьеву. Она так и представлялась всем — «Аля» — и ужасно боялась приближающихся уроков.

— Если вам не трудно, Екатерина Сергеевна, пока вы еще не в отпуске, помогите новенькой освоиться, — попросила меня директриса. — Конечно, вы не обязаны, но…

— Конечно, Светлана Захаровна, о чём речь! — мне было приятно, что меня все уже считали своей.

Хотя у новенькой, в отличие от меня, было пусть пока и не оконченное, но высшее педагогическое образование, и в методике преподавания она должна была разбираться куда лучше.

— Да что вы, Екатерина Сергеевна, — Аля посмотрела на меня большими испуганными глазами, когда я сказала, что мне ее, в общем-то, нечему учить, — я же заочница. У нас по каждому предмету часов десять всего и было — так, только с преподавателем познакомиться да выяснить, что он на экзамене спрашивать будет. Для меня некоторые темы — прям темный лес.

Она была не местная, и в один из дней я провела ее по городу и показала те магазины, которые любила сама. Конечно, не удержалась и зашла в детский — сейчас мне доставляло несказанное удовольствие перебирать все эти крохотные и такие милые чепчики, распашонки, пинетки.

Мама сказала, что как только у меня появится малышка (а УЗИ уже однозначно показало девочку), она навяжет каких угодно одежек. Конечно, кое-что из самого необходимого мы уже купили, но основные покупки отложили на потом.

— Екатерина Сергеевна, как я рад вас видеть!

Я помнила, что это магазин Чернорудова, но не думала, что сам владелец может стоять за кассой. А он, увидев меня, словно и обрадовался, и смутился одновременно.

— Продавец заболела, пришлось выйти самому, — оправдывался он. — Вы за чем-то конкретным пришли? Вам голубое или розовое? Хотя все эти цветовые разделения — не более, чем дань традициям. Мне кажется, большинство девочек в сознательном возрасте любят как раз голубое. А кроватку вы уже купили? Если нет, то не покупайте — у меня Ритина осталась, почти новая. Ритуля у нас не любила в своей кроватке спать, всё время к нам просилась. А кроватка хорошая, я ее из Питера привозил, со всякими там рюшечками и каруселькой из погремушек.

Теперь уже смутилась я:

— Да что вы, это как-то неудобно.

А он удивился:

— Что же тут неудобного? Она у нас всё равно в кладовке без дела стоит. А я, может, к вам когда за помощью обращусь — дочке моей вы очень нравитесь. Она у меня отличница, перфекционистка, из-за каждой четверки у нее стресс. Я пытаюсь ей объяснить, что оценки — не главное, но в этом вопросе я для нее не авторитет. А вот вы — другое дело.

Мне были приятны и его внимание, и похвала, и всё-таки я поймала себя на мысли о том, что я пока не хочу продолжения этого знакомства. И не только этого, а никакого другого. Наверно, прошло еще слишком мало времени после развода. К тому же, сейчас у меня на первом месте был совсем другой человек, еще не имевший даже имени, но уже ставший для меня самым главным.

А вечером вдруг позвонил Шестаков. Я удалила его номер из списка контактов, но помнила его слишком хорошо, чтобы не узнать, когда он высветился на экране.

— Да, слушаю, — ответила холодно, буднично, как ответила бы всякому знакомому, и надеялась, что там, в Москве, он почувствовал это.

— Надеюсь, ты еще не спишь? Извини, если помешал.

— Паша, чего ты хочешь? Я только-только пришла с работы и ужасно голодна. Что-то случилось?

Он торопливо откликнулся:

— Нет, ничего. Просто хотел узнать, как у тебя дела.

— Всё хорошо, Паша, — про его дела я не спросила.

— Я, что, собственно звоню — вот-вот выйдет наша монография, и как только я получу ее из типографии, я отправлю ее тебе по почте.

— Спасибо!

Возникла неловкая пауза, и я обрадовалась, услышав из кухни голос сестры.

— Ты извини, меня зовут.

— Да-да, конечно, — засуетился он. — Передай от меня привет маме и Таисье.

И хотя я знала, что не станут ничего передавать, всё-таки сказала:

— Да, хорошо.

Наверняка, он тоже это знал.

Я положила трубку и несколько минут сидела молча, не решаясь выйти на кухню. И мама, и сестра могли всё прочитать по глазам.

— Катька, да сколько тебя ждать можно? — рассердилась Тася. — Я торт ореховый испекла. Сегодня же Ореховый Спас!

Точно! Двадцать девятое августа! И как я могла про это забыть?

Именно в этот день шесть лет назад я пришла в Институт леса в свой первый рабочий день. Именно тогда мы и познакомились с Пашкой.

Вернее, это он тогда познакомился со мной — потому что я-то помнила его еще по университету. Но в универе он был преподавателем и на студенток большого внимания не обращал.

И в тот же самый день он предложил проводить меня до общежития. Как потом говорил — влюбился с первого взгляда. А по дороге угощал меня орехами — я до сих пор помнила их вкус. Эх, Паша-Паша, что же ты наделал?

Глава 12

Настюша родилась солнечным ноябрьским днем. На улице было холодно, но солнце светило ярко, словно летом.

Я обещала написать маме сразу же, как только смогу, но не меньше чем на час словно выпала из реальности. Тут смешалось всё — и слабость, и волнение (она такая кроха!), и ощущение огромного, всепоглощающего счастья. И только когда я получила сообщение от Таси («Как ты? Всё хорошо?»), я написала ответ.

Весь следующий день летели смс-ки