Не Барби для босса - Аня Истомина

Глава 11. Женя

Просыпаюсь с тяжёлой головой, словно кто-то стукнул меня по ней кувалдой. Сначала не понимаю, где я нахожусь. Мысли разбегаются. Медленно поднимаюсь с кровати, оглядываюсь вокруг и замечаю стакан воды на прикроватной тумбочке. Жадно хватаю его, пью до дна, и мне кажется, что ничего вкуснее в жизни я не пробовала.

Немного приходя в себя, наконец замечаю своё отражение в зеркале напротив. Моё состояние, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Я в мужской рубашке, явно Романа Петровича. Щеки розовые, волосы растрепаны.

Охреневаю, вспоминаю только урывками остатки вечера. Встаю, пытаюсь найти свою одежду, но её нигде нет. Иду в ванную, и там, на батарее, замечаю свои розовые трусы. Сердце сжимается.

Начинаю смутно вспоминать, как Роман Петрович нес меня наверх. Но, как же я оказалась в этой рубашке и без трусов? Переодевал он меня или я сама?

Чувство стыда обжигает, и я пытаюсь убедить себя, что всё было нормально. Решаю принять душ — горячий поток воды немного проясняет мои мысли, но воспоминания не возвращаются. Где моя кукольная одежда я так и не нашла, поэтому, завернувшись снова в ту же рубашку, спускаюсь вниз.

На кухне вижу начальника. Роман Петрович стоит у плиты и что-то готовит. Когда он замечает меня, его взгляд становится мягким, в глазах появляется хитрый блеск, а губы расплываются в лёгкой улыбке.

— Доброе утро, — говорю, пытаясь прочистить осипшее горло. — И сразу вопрос: это вы меня переодели?

Он поднимает брови, усмехается:

— Ты что, алкаш, ничего не помнишь?

Вздыхаю, качая головой:

— Я предупреждала, что от шампанского я дурная. Что я творила?

Он усмехается, продолжая помешивать что-то на плите. Пожимает плечами.

— Успокойся. Ты сама помылась, переоделась и легла спать. Я тебе воды принёс и ушёл.

Чувствую, как напряжение внутри немного отпускает, и вздыхаю с облегчением.

— Спасибо. Роман Петрович, извините, но я так плохо себя чувствую, что не смогу сегодня быть аниматором. Хотите, можете мне ничего не платить, только отвезите меня домой. — стону. — Я хочу в свою умирательную яму, иначе откинусь прям тут у вас.

Сажусь на стул, поджав ноги, и кладу голову на колени. Она так раскалывается, словно по ней веслом били.

Роман Петрович глядит на меня с лёгкой насмешкой и ставит передо мной тарелку с бульоном. Сам завтракает бутербродами и кофе.

— Это вы сами приготовили? Ради меня? — удивленно улыбаюсь, подняв голову.

Он кивает, взгляд его становится чуть серьёзнее.

— Я бы отпустил тебя, Жень, но не могу. — вздыхает, не отрывая от меня глаз.

— Почему? — поднимаю брови, округляя глаза.

Он чуть усмехается:

— Понравилась.

От неожиданности мои глаза расширяются ещё больше, а он вдруг смеётся. Я точно что-то начудила вчера. Жопой чую.

— Посмотри в окно, — кивает Роман Петрович в сторону окна. — Снега выпало метра два. Мы загородом. Грейдеры даже за деньги не едут, пока не расчистят основную трассу. Сутки ты точно в моем плену. Я тебе оплачу, если ты за это переживаешь.

За окном и правда все белым бело. Фыркаю, качая головой:

— Да что вы всё деньгами-то меряете? В таком плену пожить — ещё доплачивать нужно.

Он улыбается, кивает:

— Ну вот и договорились. Ешь похмельный суп. К вечеру баньку замутим. Полегчает.

Замираю на мгновение, пытаясь осознать, что он только что сказал.

— Мы с вами вдвоём в баню?

— А что такого? Боишься изнасилую? — ухмыляется.

Ох уж, ловелас. Что бы было, если бы у него проблем по здоровью не было?

Не выдерживаю и смеюсь над своими мыслями, но тут же стону, ощущая, как от смеха голова начинает болеть ещё сильнее. Качаю головой, отрицательно махаю рукой:

— Просто это как-то необычно, я ж просто… упаковщица. И в баню с начальником. Не по статусу.

Он резко поднимает взгляд. Вижу на его лице возмущенное выражение.

— Да что я, не человек, что ли?

Улыбаюсь ему виновато.

— Вот докажу тебе, что я нормальный мужик. — фыркает Роман Петрович.

— Да ладно вам, я же не сказала, что вы ненормальный. — примирительно улыбаюсь. И чего он психует-то?

Доедаю бульон, то и дело морщась от головной боли. Роман Петрович даёт мне какие-то таблетки, явно обезбол или от похмелья. Ждет, пока выпью. А потом внезапно подхватывает меня на руки и я чувствую, как его крепкие руки бережно обхватывают меня.

— Роман Петрович, что вы делаете? — у меня почему-то сбивается дыхание от этой близости. По телу бегут мурашки.

То ли потому, что я в одной короткой рубашке, а его горячие ладони обжигают мою обнаженную кожу, то ли от головокружительного аромата его парфюма.

— Поваляйся, пока я до бани тропинку расчищу, — отвечает он, глядя на меня с заботой.

Поднимаемся по лестнице, и мне становится как-то странно уютно в его руках. Прям ощущаю себя принцессой из сказки.

Начальник кладет меня на кровать, нависая сверху. Его лицо очень близко. В голове внезапно мелькает образ, будто мы целовались вчера.

Испуганно ахаю.

— Роман Петрович, я точно не чудила вчера? Не приставала к вам? — тихо спрашиваю, смущённо отводя глаза и избегая его взгляда.

Он замирает на мгновение, затем загадочно улыбается.

— Нет, Смирнова. А жаль. — выдыхает мне в губы и отстраняется.

Своими словами Роман Петрович будто подкидывает ещё дров в костёр, что и так вспыхивает внутри.

Он уходит, оставляя меня лежать в кровати с бешено бьющимся сердцем, путающимися мыслями и внезапным… желанием его поцеловать.

Глава 12. Роман

Пока Женя дремлет, я выбираюсь на улицу и принимаюсь за расчистку дорожки до бани. Вокруг все белое-белое! Снега навалило столько, что это прямо не снегопад, а настоящее стихийное бедствие. Сугробы высотой до пояса.

Лопата врезается в белую массу, как в растаявшее масло, и меня накрывает странное чувство бодрости. На душе как-то легко, а мышцы приятно напрягаются, разогревая тело. Минут пять спустя скидываю куртку. Давно мне так не хотелось размяться и скинуть пар.

Вспоминаю вчерашнюю ночь и передергиваюсь от мурашек. Все же, виски с шампанским очень интересный коктейль. Я не позволил бы себе ничего лишнего, если бы не он… наверное.

Мне и сейчас хочется забраться к Жене под одеяло, прижать к себе ее разгоряченное тело и, подавив любое сопротивление, любить ее до хриплых гортанных криков. С ее “рррр” это звучит как сексуальная атомная бомба.

Женя не помнит ничего, что произошло. Это неприятно корябает по самооценке. Офигеваю, если честно, от того, что она ничего реально не помнит. Забыть