Жена поневоле - Нинель Лав

— Жа-ал-ко-о, — всхлипывая, рыдала женщина.

— Жалко? Нашла кого жалеть! А меня тебе не жалко — возможно, все мы скоро работы лишимся — хозяина то арестовали! А себя тебе не жалко? Себя лучше пожалей, дурища безмозглая! Это же надо умудриться забеременеть от какого-то прощелыги! Ладно бы от хозяина залетела — денег с него запросила бы не меряно.

— Не получи-илось…

— Не получи-илось! — передразнила плачущую женщину домоправительница. — Плохо старалась! Училась бы на примере его бывших жен: хоть детей не родили, а денежки с него получили. Эх, простота хуже воровства! Ты лучше, Алка, подумай, что следователю говорить будешь, когда тебя в полицию вызовут…

— Меня? — очень удивилась племянница экономки и перестала плакать. — Причем тут я?

— А ты как думала, девонька? Убийство! Это тебе не ватрушки с творогом! Всех нас вызовут и тебя заодно — найдутся добрые люди, о тебе вспомнят! Вспомнят, как ты к хозяину через забор лазила, как тебя охрана из его постели вытаскивала, какие ты скандалы ему устраивала, как угрожала. Ты столько нервов из-за этого кобеля измотала, а теперь еще и это разбирательство на твою голову.

— Никакой он не кобель!

— Как это не кобель? Уж я, то его натуру кобелиную хорошо знаю! Тут далеко ходить не надо! Знаешь, кто сегодня к нему с утра пораньше приехал?

— Кто?

— Знако-омая! Дамочка весьма странная… с претензиями.

— Молодая?

— Не молодая, но и не старая — так, серединка на половинку. А гонору, что у королевы английской: бровкой по-барски подергивает, губки поджимает, ну чистая язва.

— А какая она тетя Рая? Красивая?

— Да не то, чтобы красивая, но ладная: не дылда длинноногая, но и не шмакодявка, на лицо приятная, волосы русые, завитые ниже плеч, глаза вроде карие. Что еще?

Кира хотела уж было возмутиться: «не завитые, а свои!», но вовремя прикрыла рот ладошкой.

— А одета как?

— Да так себе: брючки, кофточка… Правда, часики на руке с бриллиантами, да кулончик на груди дорогущий, колечко то ли обручальное, то ли так для красоты тоже с бриллиантами и машина новая, низкая, белая — не то, что твой «Пежоут».

— А она замужем?

— А вот этого она мне не сказала.

— А ты спрашивала?

— А как же! Только и делаю, что у его пассий выясняю их семейное положение, выспрашиваю да высматриваю в паспортах — скольких ты от него отвадила! А ему кобелю старому все мало!

— И вовсе он не старый — ему тридцати пяти еще нет — для мужчины самый возраст… Как думаешь, тетя Рая, с этой дамочкой у него серьезно?

— Кто знает! Хотя вряд ли — она его даже провожать не вышла: закрылась в спальне и ни гу-гу. Другая бы на ее месте хоть для приличия порыдала, а эта дрыхнет. Нервы видать у нее железные — вот то-то и страшно — вдруг и хватка такая же, железная.

— Может, я к тебе сегодня приеду, ты мне все и расскажешь… Уж очень хочется мне на эту дамочку посмотреть — я бы ей сказала пару ласковых!

— И не думай даже! Забудь сюда дорогу — авось обойдется, и о тебе не вспомнят. Ты вот что, племяшка: избавляйся, ка побыстрее от ребенка и уезжай куда-нибудь недельки на две.

— Ну, не знаю… Я подумаю, тетя Рая.

— Ты не думай, а действуй, как говорят: «время — деньги». И не будь дурой в другой раз — знать надо от кого детей заводить!

— Ребе-еночка я оста-авлю, — снова заныла Алла.

— И то правда, — неожиданно поменяла свое решение экономка. — Скажем, что он от Вячеслава Львовича, а там посмотрим, как дело обернется.

Экономка положила телефонную трубку на аппарат, подвинула его на прежнее место и пошла к двери, но на полпути остановилась. Вернулась к столу, передвинула какой-то предмет — Кира хорошо слышала над головой тихий стук хрусталя о полированную поверхность стола — и пошла в сторону противоположную двери.

Металлически лязгнул сейфовый замок, и наступило короткое затишье.

— Вот скупердяй! — недовольно забубнила женщина и, на ходу шурша какими-то бумажками, направилась к выходу из кабинета. — Всего-то пять тысяч долларов оставил…

— Раиса Васильевна! — позвали из коридора.

Засуетившись, экономка споткнулась о ковер и заспешила к двери.

— Здесь я, Николай, здесь, — отозвалась она, выходя в коридор и прикрывая за собой дверь кабинета. — Заходила посмотреть не оставил ли Вячеслав Львович нам письменных распоряжений.

— Не оставил? — поинтересовался телохранитель и, получив отрицательный ответ, продолжил: — Раиса Васильевна, дайте ключ от спальни Киры Дмитриевны, надо ее разбудить, а дверь закрыта, да еще собака… Странно, что Кира Дмитриевна не слышит лая, а спит так крепко…

— Да, да, конечно, надо ее разбудить, — подхватила домоправительница, — а то она все на свете проспала…

Услышав в коридоре голос Николая, Кира, уже не обращая внимание на эстетичность своих поз, осторожно вылезла из-под письменного стола и, охая, поковыляла к двери — лодыжка совсем распухла, и надо было срочно ложиться в кровать, но, как можно отдыхать, когда вокруг плетутся такие козни и появляются все новые и новые обиженные на Вячеслава люди?!

Кира с трудом доковыляла до двери.

— Коля! — открывая дверь кабинета, позвала она телохранителя и скривилась от боли. — Не надо никакого ключа, я здесь… Ларион вас все равно не пустит в комнату, дайте мне ключ, я сама открою дверь…

Увидев стоящую в дверях кабинета Киру, домоправительница вздрогнула и побледнела, словно увидела приведение — еще минута и она хлопнется в обморок прямо посередине коридора.

— А… вы… как там оказались? — осипшим голосом спросила Раиса Васильевна.

Не отвечая, по привычке Кира дернула бровью и посмотрела на Николая.

— Возьмите у нее ключи и… нам надо поговорить.

— Конечно, Кира Дмитриевна, — взяв у домоправительницы связку ключей, Николай вошел в хозяйский кабинет и положил связку ключей на письменный стол. — Нам обязательно надо поговорить.

9

Закрывшись в хозяйской спальне, новая хозяйка особняка и телохранитель Бурмистрова совещались, как когда-то в Шубинской квартире, сблизив головы и понизив голос.

Кира полулежала на маленьком диванчике, подложив под вывихнутую ногу сразу пять маленьких подушечек. Сброшенные на пол шкуры горой лежали в сторонке.

Сознавая, что одной ей не справиться с этой ситуацией, Кира понимала, что не может доверять и обсуждать дальнейшие планы с Борисом Яковлевичем, да и незнакомый Лаврентий Павлович на роль доверенного лица и ее советчика тоже не подходил: она не доверяла красивым мужчинам, а, судя по голосу