Подарок для лорда-ректора - Любовь Песцова

И он продолжал падать. Прямо на волосы и ресницы Эйми Оклер, делая ее невыносимо прекрасной.

Я отвернулся, пытаясь взять под контроль чувства.

Она всегда была прекрасна, не только сегодня. С самого первого дня, когда я увидел ее в библиотеке, полностью поглощенную чтением, я понимал, что не видел женщины прекраснее.

Прошло уже семь лет, а я все не могу выбросить ее из головы!

Адриан, ты жалок! Ты хоть понимаешь, что сейчас надеешься на то, что ее с ребенком бросил муж?

Карусель прекратила кружиться, и ребенок подбежал к Эйми, радостно лепеча что-то о том, как было здорово. От этой картины становилось тепло на душе, но я не мог отделаться от мысли, что я здесь лишний.

Просто случайный прохожий, который навязал свое общество и сейчас незаслуженно греется в лучах тепла этой маленькой семьи.

Глава 11

Адриан

Время продолжало лететь, а до нового года оставалось уже всего пятнадцать минут. Я все так же следовал за ними. Отлучился только один раз, вернувшись с горстью магических хлопушек и сладостей.

Конечно, ребенку не стоило есть такое на ночь. Но сегодня ведь особенный день. Он и так должен был давно спать, а не носиться по городской площади вокруг елки, заставляя свою маму бегать за ним.

А я начал так сильно завидовать придурку Нарсису, что стало стыдно за собственные мысли.

— Часы вот-вот пробьют полночь, — сказала Эйми, улыбнувшись мне.

Раньше приходилось ловить ее улыбки украдкой. И они всегда были предназначены для кого-то другого.

Она начала дурачиться с Кристофом, закидывая его снегом. И только за минуту до Нового года остановилась, взяла сына за руку и подошла ближе ко мне.

Наверное, нужно было поздравить, но я не смог. Просто смотрел на ее сияющее от смеха и раскрасневшееся от мороза лицо. Блаженный идиот!

Отчет времени до полуночи, взрыв сотен хлопушек и тысяч огней, десятки парочек вокруг, которые решили закрепить встречу Нового года поцелуем…

Обернувшись, я заметил, что Эйми смотрит на меня как-то странно. Наверняка жалеет, что рядом с ней ее угрюмый «лорд-ректор», а не какой-нибудь душа компании вроде Габриэля Нарсиса, который всегда знал миллион шуток и умел расположить к себе людей.

Мне даже показалось, что она хочет что-то спросить, но ее отвлек Кристоф.

— А можно мне еще на карусель?

— Вообще-то, тебе уже нужно домой и ложиться спать.

— Ну пожа-а-а-а-а-алуйста!

Устоять перед этими глазами и умоляющим тоном она не могла. Тяжело вздохнула и поплелась к карусели.

— Но только один раз!

— Хорошо! — Быстро воскликнул Кристоф и побежал занимать понравившуюся ему лошадку.

Толпа вокруг все так же гудела. Все поздравляли друг друга, смеялись, обнимались.

— Знаете, говорят, что как Новый год встретишь, так его и проведешь, — сказала Эйми неожиданно.

Я искоса глянул на нее. Что она имеет в виду? И из-за чего у нее румянец на щеках? Из-за смущения или мороза?

Брось, Адриан, она сказала это без всякого умысла. Прекрати видеть намек в любой ее фразе, ты ведешь себя как преследователь!

— Сомневаюсь, что проводились исследования с достаточной количественной выборкой, чтобы утверждать это наверняка.

— А… ну да.

Здорово. Вместо того чтобы поддержать разговор, ты выдал это!

Захотелось побиться головой о фонарный столб.

— Лорд-ректор, вы любите горячий шоколад?

— Неожиданный вопрос.

— Тут недалеко продают. Вкусный. И Кристоф его обожает.

— Раз так, тогда дождемся окончания, — кивнул я на карусель, — и отправимся.

— Нет, — запротестовала Эйми. — Я сейчас быстро сбегаю, пока Кристоф еще на карусели. Мне хочется вас чем-то угостить в благодарность за все. Но я не знаю, любите ли вы горячий шоколад.

— Да, мадам Оклер, я люблю горячий шоколад, — улыбнулся я.

— Замечательно, — просияла Эйми. — Тогда я мигом.

Я хотел сказать, что несмотря на мою любовь к этому напитку разделяться не стоит и нужно дождаться, когда ее сын закончит кататься на карусели, после чего прогуляться к лотку с горячим шоколадом. Но не успел. Она уже убежала, скрывшись в толпе. Неугомонная.

Пару минут я стоял, смотря на то, как веселится ее ребенок, и чувствуя себя совершенно потерянным. А потом карусель остановилась, завершив цикл, и чувство растерянности многократно усилилось.

Единственное, что я смог сделать, подойти к Кристофу, чтобы он не потерялся. На этот раз по-настоящему.

— А где…

— Мадам Оклер отошла за горячим шоколадом. Сказала, что вы, молодой человек, очень его любите.

— Люблю, — серьезно кивнул ребенок. — Здесь не такой вкусный, как у папы, но тоже ничего.

Ну вот снова он про отца. Что за ребенок такой?

— А ваш отец готовит горячий шоколад?

Было чему удивляться. Пройдоха Нарсис настолько изменился за эти годы? Мне казалось, он из тех людей, кто для других палец об палец не ударит.

— Да, — улыбнулся Кристоф. — По выходным, когда ему на работу не надо.

Ребенок с трудом выговаривал некоторые слова, но в целом строил вполне понятные предложения и говорил относительно внятно. А жаль, мне бы хотелось, чтобы я не смог этого расслышать.

— А ваш отец живет с вами? — Спросил я, сам не зная на что надеясь.

— Конечно. Только работает много. А теперь, наверное, будет еще больше, — приуныл ребенок.

— Почему вы так считаете, месье Кристоф?

— Ну, после того, как у меня появится братик или сестричка, нужно будет больше денег. Так мама говорила.

Мне показалось, что земля ушла из-под ног.

— Ваша матушка… она ждет ребенка?

— Да, — кивнул Кристоф. — Я сначала расстроился, но потом подумал. Мы ведь сможем вместе играть, правда?

— Правда, — машинально ответил я.

Ну вот, Адриан, твои отвратительные фантазии не сбылись. Габриэль Нарсис не бросал жену с ребенком. Они счастливы и ждут второго малыша.

Доволен, что вернулся в столицу?

Я чувствовал себя самым отвратительным человеком, которого носила эта земля, но радоваться за них не получалось. Я злился на себя, но не мог изменить собственных чувств. Меня съедала зависть. К их счастью. Счастью Габриэля Нарсиса с этой женщиной.

А потом я увидел то, от чего злость приобрела несколько другой окрас. Кулаки сжались, а зубы неприятно скрипнули друг об друга.

В нескольких метрах от меня стоял тот самый Габриэль Нарсис, который обещал отвести своего сына на городскую площадь в новогоднюю ночь. И он действительно был очень занят. Целовался с какой-то девицей, которая не являлась его женой!