Нестандартный ход - De Ojos Verdes

Кабинка мягко повисла на семнадцатом этаже, и девушка продвинулась к двери, когда в спину ей прилетело:

— Ерунда, забудь об этом. Только обработай лицо.

— Да, шеф, — буркнула, даже не думая оборачиваться, поддавшись нарастающему внутри раздражению.

Стоило только выйти из туалета, где она действительно промыла ссадины и ноющую губу, телефон в кармане разорвался количеством входящих сообщений. Элиза открыла первый диалог в мессенджере, где Лилит выслала ссылку, а следом — кучу реакций с подыхающими от смеха смайлами. Ей сейчас, конечно, не до веселья, но название «Немезида и несчастный клошар» царапнуло нутро неприятным подозрением.

И оно подтвердилось.

Видео в очень популярном инстаграм-паблике «Москвичка», где выкладывался скандальный столичный контент, набрало уже несколько сотен тысяч просмотров. А содержало…её драку с уличным бомжом. Комментарии и лайки росли на глазах, и она таки успела зацепить парочку:

«во даёёёт…

ЖжОт красотка!

Бл* бедный мужик…

Я её знаю! Армянка из нашего универа, та ещё стерва…».

И самое эпичное после информации о национальной принадлежности:

«Борьба за московскую прописку обретает кровавые обороты…

Черножопые среди бела дня устраивают геноцид коренного населения…

Мортал комбат вернулся! Ставка: коробка из-под холодильника на Соколе…».

Элиза глубоко вдохнула и очень тяжело выдохнула, закрывая ролик. Вернулась в мессенджер и уверилась, что все последующие переписки, сейчас ожившие в один миг, содержат одну и ту же ссылку. Вся знакомая ей молодежь подписана на эту группу и прекрасно узнала «главную героиню».

Девушка ответила только брату и сестре, отослав короткое «Без комментариев». Отключила в настройках уведомления везде, где можно, перевела телефон в бесшумный режим, после чего приложила ладонь ко лбу, собираясь с мыслями.

Что ж.

Как там сказал Разумовский? Эпатаж — её стихия? Хм…

Зрил в корень человек.

Ой…как зрил…

* * *

Тем же вечером, усевшись на скамью у подъездной дорожки перед зданием, Элиза в ожидании угрюмо провожала взглядом выезжающие со стоянки автомобили. Уже темнело, она стала подмерзать, поэтому начала тихонько перебирать ногами.

— Эй, девушка, — рядом остановился внедорожник. — Можно с тобой познакомиться?

Она смерила парня негодующим взором и угрожающе сощурилась, кивнув на машину с насмешкой:

— Тачка-то хоть твоя?

— Пф-ф… — красноречиво фыркнул, мол, обижаешь. — Пахана. Так-то, красавица, я единственный наследник.

— Ой, не звезди! Ладно, главное, что не насосал…

Водитель прыснул со смеху, а Элиза оторвалась от деревянной скамьи, села на переднее пассажирское сиденье и пристегнулась:

— Если Лилит услышит, что ты скинул её со счетов, возомнив себя единственным наследником, вынесет тебе мозг, Лёв…

Левон хмыкнул, с интересом выглядывая кого-то на улице.

— Элиз, а это кто? На Русика чем-то похож.

Девушка повернулась к окну и успела краем глаза поймать на себе слегка озадаченный взгляд Разумовского-старшего, который как раз проходил мимо них к парковочной зоне.

— Это — Роман, его брат, который и принял меня на практику.

— Чел в ауте с нашего диалога. По-моему, он малость в шоке с тебя. Какая грубая и доступная девочка.

— Поехали уже, а? Ты обещал утешать меня.

Они плавно тронулись, и спустя секунд десять, лицезря в тишине веселую улыбку Левона, Элиза не выдержала:

— Ну, что?!

— Ничего. Не кипятись. Негоже звезде ролика с просмотром в полтора миллиона за пять часов так злиться.

Ей осталось только закатить глаза и уставиться перед собой.

— Я, кстати, тоже оставил комментарий.

— О, я и не сомневаюсь! — обличительно пробурчала, скрестив руки на груди.

— Знаешь, что написал?

Фыркнула, покачав головой. Детский сад.

— Посочувствовал мужику и рассказал, что ты меня в детстве кусала, после чего ставили больше сорока уколов. Так что, ему даже повезло, обошлось небольшим испугом…

— Ой, иди на хрен, — всадила ему кулак в плечо, пока брат гоготал над своей собственной шуткой.

— Чего ж ты бедовая такая, а? Вечно вокруг тебя какая-нибудь жесть творится…

— Апофис[1] мне в помощь…

— А лучше бы — гипофиз. Гормоны-то пошаливают…

— Остряк. Замолчи уже, и так тошно.

— Да забей, — примирительно выдал брат, — ну посмакуют пару дней и забудут про тебя.

Элиза очень надеялась на это, потому что быть в центре внимания она привыкла, но в качестве объекта насмешек — нет. И ей это не нравилось. Совершенно не нравилось…

[1] Апофис — древнеегипетский бог хаоса, тьмы и ночи.

Глава 5

«She wasn't looking for a knight,

She was looking for a sword».

Atticus

«Она не искала рыцаря,

Она искала меч».

Аттикус

Несколькими неделями позже…

Широко раскрытыми в потрясении глазами Элиза уставилась в самодовольное лицо Самвела, который неожиданно придавил её к себе и сжал ягодицы. Девушка не могла поверить в эту фееричную наглость, поэтому первые несколько секунд парень наслаждался их несанкционированной близостью, случившейся в коридоре прямо у входной двери.

— Теперь ты понимаешь, как серьезно я настроен? Мои родители сидят и общаются с твоими по поводу нашего будущего… Прекращай ломаться, я столько лет за тобой бегаю. Будешь королевой в моем доме…

А потом он наклонился к её уху и стал нашептывать непристойности, жалуясь, как давно хочет…быть с ней.

Девушка отвела голову в сторону и оттолкнула его, стремительно впадая в бешенство от такой вседозволенности, которую Самвел сам себе и приписал. Она уж точно ни повода не давала, ни согласия на такой поворот событий. Если он и решил просить её руки — это исключительно его инициатива, никоим образом не подпитанная Элизой. Да, они пришли свататься, застав врасплох внезапностью, но вряд ли после всего, что его двоюродный брат сотворил с жизнью Евы, папа примет этот визит с радостью и распростертыми объятиями. Рейтинг их семейки явно для её собственных родителей ниже плинтуса. А когда спросят мнение у неё, девушка без стеснения объявит — гоните в шею этих заржавшихся буржуев, которые уверены, что их деньги окупают гадкую натуру…

— Пошел ты на хрен! — прошипела сквозь зубы. — По отношению к тебе у меня ничего не изменилось и не изменится. Хватит выдавать желаемое за действительное! Больной придурок! Приперся ко мне домой, думаешь, это подвиг?

Повинуясь порыву, она