На грани фола - Настя Орлова

Я дергаю Булочку на себя, чтобы подальше была от разъяренного Быка, и она впервые не сопротивляется. У нее явно болевой шок. Саня, когда с катушек слетает, силу вообще не рассчитывает.

— Она пиздит до хуя, Гром, — рычит он, судя по всему, готовый снова кинуться в бой. — Я, блять, ее хуйню терпеть не собираюсь.

— Уймись давай, — отрезаю я холодно и, чтобы отвлечь его, кидаю ключи от тачки, которые тот на ходу ловит. — На улице меня подожди.

— Арс, блять…

— На улице. Меня. Подожди, — повторяю с нажимом.

Саня кривится, плюет в сторону и не спеша исчезает в дверях. А я не пойму, где, блять, вахтерши со своими криками про караул и обещаниями вызвать полицию, когда они так нужны? Поворачиваюсь к Огневой и едва касаюсь руки, но та одергивает ее с широко распахнутыми глазами.

— Я не сделаю тебе больно, — говорю почти спокойно, чтобы не сорваться на мат. Какого хрена творит Бык? — Дай гляну.

Она мешкает, я вижу. Не доверяет и правильно делает. Кусает нижнюю губу, смотрит на меня, в пол, затем опять мне в глаза. Что-то взвешивает в своей лохматой голове, выглядывающей из-под объемного капюшона, и лишь тогда протягивает ко мне руку. Я осторожно задираю рукав ее толстовки и выдыхаю со злостью — вокруг локтя кожа красная, точно наждачкой терли. Синяки будут. Это пиздец.

— Как ты? — спрашиваю я, а у самого уши горят от стыда. Давно не чувствовал ничего подобного, но с ней это уже во второй раз, если считать подставу у Филатова.

— Жить буду, — глухо и покашливая произносит девчонка, а затем смелее добавляет: — Насмотрелся? Может, отпустишь? Своих двух не хватает?

— Воу-воу, полегче, я пришел с миром, лады? — разорвав контакт, я делаю характерный жест вулканского салюта из «Звездного пути», и Булочка внезапно смеется. Коротко, негромко, но это все равно как удар под дых. Слишком неожиданно и забавно звучит ее смех, похожий на крик захлебывающейся чайки. — Это что было?

На мой вопрос она вдруг хохочет еще громче, а снизу очень внезапно доносятся шаги и гул голосов. Я реагирую мгновенно — хватаю Огневу за талию и толкаю в темный угол, где нас не увидят. Та от неожиданности мертвой хваткой цепляется за мою ветровку на груди, и я с трудом сохраняю равновесие, приперев девчонку к стене. Недавняя история повторяется с тем лишь отличием, что прямо сейчас мне совсем не хочется оторвать ей голову. Сейчас хочется совсем другого. После матча я даже передернул, вспомнив, как зараза высоко задирала ноги — они определенно неплохо бы смотрелись на моих плечах. Разок-другой точно, чтобы испробовать самые пикантные позы, о которых я вспомнил ночью.

Ну, блять, бессонная, да, была у меня ночь.

Сверкнув глазищами, Огнева выдыхает мне в лицо ту самую сладость, от которой крутит желудок — замотался сегодня, нормально не ужинал. На обратном пути нужно будет заехать за бургерами и не забыть про… булочку.

— Уже можно меня отпустить, — она без резких движений отталкивает меня на расстояние вытянутой руки, когда толпа, не обратив на нас внимания, проходит мимо и скрывается на верхних этажах.

Шагнув от нее, я вижу, как глубоко она вздыхает, поправляет кофту, сбрасывает капюшон. Боится ведь явно, но продолжает настырно сопротивляться. А мне нравится ставить ее на место, поэтому я днем и замутил весь этот флешмоб «никому не говорить с Огневой». Хотел показать, кто тут главный и что может быть, если сильно меня разозлить. По жести не хочу с ней, нельзя перегнуть. У меня на девчонку грандиозные планы.

— Пойдем, — осмотрев ее с ног до головы и вычеркнув из мыслей разврат за неактуальностью в данную минуту, киваю я в сторону лестницы.

— К-куда? — теряется она. И где, блин, смелость дела?

— Тебе нужен лед.

Ехидная улыбка возвращается на ее лицо. Девчонка смотрит на меня снизу вверх, но будто бы свысока.

— И где ты собираешься найти лед? В общаге, — как для тупого, чуть ли не по слогам произносит она.

— У парней на шестом. Пошли давай.

Я специально не трогаю ее, пропускаю вперед. Она недоверчиво косит глаза, но все-таки поднимается молча. Правда, ровно до третьего этажа, где, видимо, и живет.

— Все в порядке, я…

— Иди, — уже раздраженно бросаю я и шагаю дальше, даже не оглядываясь. Почему? Я знаю, что она, блин, следует за мной по чертову запаху.

Когда мы заваливаемся на кухню, которую с Русом посещали минут десять назад, я без слов киваю ей в сторону стульев и лезу в холодильник, чтобы достать хороший кусок замороженного мяса. Уж лучше этот стейк выручит Огневу, чем падет смертью храбрых на кухне со ржавыми сковородками. Я брезгливо смотрю на кухонные полотенца не первой свежести и конечно же не нахожу бумажных. Плюнув, стаскиваю ветровку и заворачиваю в нее стейк, лишь после протягиваю девчонке. А она не сразу берет его, кривится, будто я ей кусок дерьма предлагаю. Задирает брови, осматривает мои голые плечи, не скрытые футболкой. Тормозит взгляд на кулоне, который я тотчас прячу, и этот жест разбивает тишину.

— И как это все понимать? — задает почти риторический вопрос, но, к моему удивлению, не спорит со мной. С облегчением выдыхает, приложив холодное к локтю — я замечаю, как бы ни пыталась скрыть.

Саня долбоеб.

— Может, в травму съездим? Я на тачке.

— Нет, спасибо, с твоим другом мы достаточно поболтали. Уволь.

— Я серьезно, — пресекаю этот поток сарказма из ее рта.

— Все нормально, максимум мне светит неуд от Филатова, потому что сегодня я вряд ли сяду за ноутбук, — она усмехается, но неправдоподобно. — Лучше объясни, как ты здесь оказался? И откуда познания в общажной жизни?

Я беру стул и поворачиваю к ней спинкой, а затем усаживаюсь на него и склоняю голову набок.

— К Русу заезжал.

Она будто бы не сразу соображает. До нее медленно, но верно доходит, и она снова выглядит удивленной.

— Третий из ларца и простой смертный? Как так вышло?

Пожимаю плечами, потому что распространяться о жизни друга точно не собираюсь, и достаю мобилу, чтобы решить еще один вопрос. Игнорирую Огневу и слушаю гудки — мама всегда долго ищет телефон, который бросает где ни попадя.

— Да, Арсюш, — это звучит слишком громко, и Булочка слышит. Давит улыбку, но глаза ее сдают. — У тебя все в порядке?

— Ага. Мам, замути справку для хорошего человечка на завтра, — без предисловий перехожу к делу. — Что угодно — хоть почетным донором сделай. Пожалуйста, —