Мистер Март - Николь С. Гудин

Я знаю, что прошло больше двух лет с тех пор, как я последний раз видела его лицо или слышала его голос, но сейчас я все ещё так же сильно люблю его, как любила тогда.

Я до сих пор могу представить, как он улыбается, или услышать его смех у себя в голове.

Я могу представить, как он любил целовать меня и держать за руку.

Трой был моим первым парнем, первым поцелуем, первым всем… Но сейчас это не только про него. Это про него и Люка.

Я представляю, как целуюсь, и больше не знаю, кого я целую. Картинка соединяет Троя и Люка, и это снова пугает меня.

Мои воспоминания являются единственным, что осталось у меня сейчас после мужа, и я не знаю, что чувствую по поводу возможности потерять их, позволив себе увлечься другим мужчиной.

Я залезаю под одеяла, тянусь к рамке и прижимаю её к груди.

— Извини, Трой.

Я так сильно по тебе скучаю. Я не знаю, как справлюсь с проблемами без него.

«Люк, — говорит мне мой мозг. — Он поможет тебе».

Я заглушаю мысли, хотя знаю, они абсолютно верны.

Я не могу отключить свои чувства, которые испытываю к Люку, и, по правде говоря, не знаю, хочу ли я этого, если бы знала, как это сделать… Я не знаю, как впустить Люка в свою жизнь, не выпуская из неё Троя.

Я последний раз смотрю на фотографию, а затем закрываю глаза.

Подумаю об этом завтра. Сейчас же, просто на сегодня, я позволю себе поверить, что я не буду вечно одна, и позволю мечтам решать, что именно это значит для моего сердца.

* * *

— Люк, можешь, пожалуйста, отнести этот мусор к концу дороги? И потом можешь ехать, если хочешь…

Я не хочу, чтобы он уходил. Последнее, чего я хочу, это быть одной, когда приезжают монстры-родственники, но я не жду, что он останется. Всю неделю он был моим личным телохранителем, и Люк выглядел разбитым.

Он абсолютно слишком большой, чтобы спать на моем диване, но я ни за что не скажу ему этого.

Он верный и заботливый до безобразия.

Это тоже его выходной, и я знаю, что он не захочет провести его с двумя людьми, которые настолько совершенно ужасны, но я все равно готова пойти ва-банк и сказать, что он никуда не уйдёт.

— Я вынесу его, но никуда не уйду, Мия, ты ведь знаешь это.

Я не утруждаю себя спором с ним. Он не изменит своего решения, и я все равно не хочу, чтобы он менял его, если уж быть честной с самой собой.

Я поднимаю Джо на руки, когда он попытается пойти за Люком.

— Ладно, малыш, бабуля с дедулей скоро будут здесь, хорошо? Как же это здорово?

— Дедуля, — повторяет он и широко улыбается.

Этот ребёнок умный. Роберт куда более меньшее из двух зол, когда речь идёт об этих двоих.

— Почему бы тебе не пойти и не найти новый красный грузовичок, чтобы показать ему?

Он охотно кивает и ворочается, чтобы я опустила его.

Я наблюдаю за сыном с благодарной улыбкой. Я точно бы не справилась с этими приездами без него.

Люк возвращается и следит за моим взглядом, который нацелен на Джо. Он улыбается ему с такой любовью в глазах, что это заставляет меня чувствовать себя так, будто моё сердце сейчас взорвётся.

Я должна, вероятно, чувствовать себя смущённой из-за этого, как и из-за поцелуя с Люком, но это тяжело.

Я разрываюсь между Троем и Люком, потому что испытываю одинаковые чувства к обоим мужчинам. Хотя совсем другое происходило с ролью отца Джо. Я знаю, что Люк не отец Джо, но сейчас он самый близкий человек мужского пола к нему.

Я никогда не видела Троя в роли отца. Наш сын родился на шестой день после его смерти, поэтому здесь не с чем сравнивать. Я не чувствую себя виноватой за то, что позволяю Джо проводить время с Люком. Иногда я чувствую себя виноватой за то, что не чувствую, что чего-то не хватает, но эти моменты настолько мимолётны, что я стараюсь не слишком задумываться об этом.

Люк, Джо и я делаем все, что можем.

Я слышу, что к дому подъезжает машина, и моё тело начинает потряхивать.

Люк, должно быть, наблюдал за мной, потому что спустя секунду он уже стоит рядом со мной.

— Я на твоей стороне, Мия. Я обещаю, что в этот раз все будет хорошо.

Я знаю, что не должна делать этого — не с адскими родственничками, которые вот-вот войдут через парадную дверь, — но я просто так благодарна ему за его поддержку, за все, что встаю на носочки и нежно целую его в уголок губ.

Он так сладко мне улыбается, что сердце замирает. Мне всегда нравилась его улыбка, но я никогда не замечала, что разным людям он улыбается по-разному.

Среди всех улыбок для Джо у него было отдельная, и совсем другая только для меня.

Думаю, эта может стать моей любимой из всех них.

Я слышу, как они идут по дороге, вероятно, жалуются, что нести свой багаж нужно самим, и я собираюсь с духом и натягиваю на лицо фальшивую улыбку.

— Глузовичок, — объявляет Джо, несясь через комнату к Люку.

Люк поднимает моего сына и удерживает одной рукой, кладя другую руку мне на поясницу и мягко направляя вперёд.

Раздаётся громкий стук в дверь, за которым следует другой нетерпеливый, и мне приходится очень сильно постараться, чтобы широко не улыбнуться.

— Дыши, Мия, — говорит мне Люк, открывая дверь.

Эверли выглядит так же, как и всегда: будто она только что проглотила незрелый лимон, а Роберт кажется уставшим. Полагаю, нужно поблагодарить за это суку на месте его жены.

Я ошибалась насчёт того, что они сами несут свой багаж. Он все ещё лежал у машины в куче.

— Эверли, Роберт, как поживаете? — спрашиваю я так мягко, насколько у меня получается.

В ответ на мою доброжелательность меня одаривают оценивающим взглядом с головы до ног, который затем следует от руки Люка к его лицу.

— Мия… Люк, — сухо отвечает Эверли. — Как интересно, что ты здесь.

Лицо Люка искажается в оскале.

— Я здесь ради Мии и Джо.

— Глузовичок, — объявляет Джо, и только тогда бабушка с дедушкой, казалось, замечают его присутствие.

— О, привет, мой дорогой мальчик, — воркует Эверли, в мгновение ока меняясь в поведении. — Иди в бабушке.