Мистер Март - Николь С. Гудин

Джо восторженно слушает его с широко раскрытыми глазами. Он любит поезда почти так же сильно, как и грузовики и динозавры.

— Домас? — радостно спросил он. — Домас?

Роберт в недоумении обернулся на меня через плечо.

— Томас, — пояснил я. — Знаете… «Томас и его друзья».

— О, конечно же, — ответил Роберт и снова посмотрел на Джо с широкой улыбкой. — Ты поспи, а завтра я покажу тебе фотографии. Думаю, там есть один, который выглядит прямо как Томас.

Они желают друг другу спокойной ночи, и после остаёмся только мы с Джо.

Он выглядит таким милым в своей большой мальчишеской кровати.

Он уже так вырос, что это пугает.

— Твой папа любил поезда, приятель, — говорю я ему, садясь на край кровати. — Ему они нравились, даже когда он стал взрослым. — Я усмехаюсь, вспоминая былые времена.

— Поезда, — повторяет Джо.

— Поезда, грузовики, машины… Все, что быстро едет. — Я улыбаюсь.

— Папа, — говорит он.

Я наклоняюсь к фотографии, стоящей на прикроватном столике, и поворачиваю её, чтобы он мог увидеть. Это фотография Мии и Троя перед нашим последним размещением.

— Это твоя мама и твой папа. — Я указываю на их обоих.

— Мама. — Он улыбается.

Я смотрю на фотографию и тоже улыбаюсь. Они были как день и ночь, Мия и Трой.

Мия — крошечная блондинка со светлой кожей, а Трой — крупный брюнет с оливковым оттенком кожи.

Джо — их смешение — брюнет со светлой кожей. У них обоих зелёные глаза, поэтому естественно, что Джо в любом случае унаследовал их.

— Папа. — Я указываю на Троя и снова показываю на него, но казалось, что его это больше не интересовало.

— Обнимашки, — объявляет он и широко раскидывает руки, чтобы прижаться ко мне.

Иногда в такие моменты мне нужно останавливать себя. Мне настолько радостно и грустно получать от него любовь и привязанность. Я находился рядом, чтобы быть свидетелем его первых разов, я так благодарен за это, но жертву, которая привела меня сюда, я не могу принять с лёгкостью.

— Спокойной ночи, приятель. Увидимся утром, идёт?

Он кивает, зевает, отцепляя руки с моей шеи, и зарывается лицом в подушку.

Он уже настолько сонный, что ему понадобится не так много времени, чтобы окончательно заснуть.

Я сижу и смотрю, как его веки все тяжелеют и тяжелеют, пока совсем не закрываются. Его губы образуют маленькое «о», когда сон поглощает его все глубже и глубже.

Я так люблю этого маленького паренька. Больше, чем, как я думал, могу любить другого человека. Я забочусь о Мии так же сильно, но это другое.

Я в какой-то мере понимаю, что люди имеют в виду, когда говорят, что к ребёнку испытывают совсем другую любовь. Он может быть и не мой сын, но он занимает такую большую часть в моей жизни, что я все равно чувствую эту любовь.

Меня пугает рука на плече.

Я поднимаю голову и вижу улыбающуюся мне Мию.

— Маленький негодник, я даже не успела пожелать ему спокойной ночи, — шепчет она.

Я целую руку на своём плече, и Мия краснеет.

— Он так вымотался, — говорю я ей.

— Разве не как мы все, — бормочет она.

Я беру её за другую руку и притягиваю до тех пор, пока она не садится мне на колени.

— Она все ещё ведёт себя, как сука? — тихо спрашиваю я.

— Она когда-нибудь переставала? — Мия закатывает глаза. — Она допрашивает меня, почему ты здесь.

— Ты ничего не должна объяснять ей, им обоим, Мия.

— Я знаю, — шепчет она. — Она просто очень ужасная, знаешь? Она перекручивает мои слова, заставляет чувствовать себя виноватой за всё, что я не могу контролировать.

— Это последний раз, когда они останавливаются здесь, ладно, милая? Я больше не заставлю тебя проходить через это.

Она оборачивает руки вокруг моих плеч и прислоняется ко мне головой.

— Спасибо… За всё.

— Я бы сказал, что это с удовольствием, но не хочу начинать врать тебе, — говорю я, широко улыбаясь.

Мы все ещё разговариваем шёпотом, хотя Джо полностью уснул. Даже если состав с одним из его любимых поездов проедется через его комнату, это его не разбудит. Сейчас его ничего не сможет разбудить.

— Тогда спасибо, что страдаешь из-за меня. — Она слегка смеётся, и я чувствую движение во всем моем теле.

Я буду страдать вечность, если она попросит меня, но не скажу ей этого. В последний раз я открыл рот, когда она находилась в моих объятиях. Я сказал то, что, я клянусь, собирался держать при себе.

— Нам лучше спуститься, прежде чем ищейка вынюхает нас. Последнее, что она должна видеть, это как ты сидишь у меня на коленях.

Мия замерла, и по её телу прошлась дрожь.

— О, боже, ты можешь это представить? — Она вздрогнула. — Она никогда не перестанет об этом вспоминать.

Я целую её в макушку.

— Два дня, дорогая, лишь два дня, и они уедут отсюда.

* * *

Я просыпаюсь посреди ночи с обжигающей болью в спине.

Я больше и минуты не могу оставаться на этом чертовом диване.

Я сажусь и прислоняюсь к подлокотнику.

Мне так неудобно, что я не уверен, что снова смогу заснуть, даже если попытаюсь несмотря на то, что я вымотан.

Слушать, как кто-то придирается к тебе и женщине, которую ты любишь, чертовски истощает. Мне никогда не приходилось вступаться за кого-то так, как я вступался за Мию в этот прошедший вечер.

Я знаю, Эверли первым делом вернётся к этому вопросу утром, поэтому мне нужно отдохнуть. Мой запас терпения истощился, если не полностью иссяк.

Я знаю, у меня сейчас не так много вариантов.

Я не могу пойти в гостевую комнату, где спал в начале, потому что туда вломились объект номер один и объект номер два.

Это оставляет мне только два выхода.

Комната Мии или мой дом.

Я знаю, когда речь заходит об этом, здесь только один вариант.

Я никогда не оставлю Мию и Джо вот так посреди ночи даже без записки или обещания вернуться рано утром.

Я встаю на ноги и разминаю плечи.

Все болит сейчас даже больше, чем болело после того, как я неделю копал ямы.

Я тащусь вверх по лестнице, ориентируясь по перилам, вместо того чтобы включить свет.

Я вижу мягкий свет, идущий из-под двери Мии. Она спит с маленьким ночником, который поставила у двери. Я никогда не спрашивал почему, но полагаю, из-за того, что она потеряла Троя. Может, свет заставляет её