Хозяйка пиццерии - Оксана Гринберга

Но объясняться я не стала – понимала, что у меня нет времени на длинные речи.

– Нам нужно идти, – сказала Йорену. – Дай-ка мне руку и помоги подняться! Надо отыскать Кормаха и Саргета. Стейси, – посмотрела на подругу, – предупреди всех остальных! Готовьтесь защищаться, Темные уже рядом.

Конечно, на меня тотчас же накинулись с вопросами, но я уже была на ногах, а затем потащилась, с каждым шагом увеличивая скорость, туда, где в последний раз видела Кормаха. Повезло – караванщик как раз закончил разговаривать с Линетт и близнецами и теперь о чем-то беседовал с Саргетом.

Но спешила в ту сторону я не одна. За мной семенил Йорен, прижимая к груди книгу по магии, а рядом трусил Румо.

Охотнику даже не пришлось ничего объяснять, он все знал и так.

– Темные! – выпалила я, подбежав к Кормаху и главе наемников. – Они уже близко и вот-вот нападут! Надо что-то делать, потому что у нас осталось буквально… Буквально несколько минут!

– Это что еще за бред?! – нахмурился Кормах, уставившись на взъерошенную меня. Затем перевел взгляд на Йорена, но тот тоже не производил солидного впечатления. – Мы расставили охрану. Вокруг ни души, и никто не собирается на нас нападать. Приди уже в себя, магисса!..

– У меня нет времени на споры, – возразила ему. – Либо вы сейчас же поднимаете всех на ноги и готовитесь защищаться, либо… Или же я сама сожгу все повозки!

– Что?! – вызверился Кормах.

– Сожгу, и еще как! – сказала ему. – А зачем оставлять их Темным?! Пусть им ничего не достанется, раз уж мы и так все умрем!

– Ты в этом уверена? – раздался голос Саргета. Начальник охраны смотрел на меня пристально и спокойно. – Это часом не истерика у магиссы из-за того, что ее бросил жених?

– У магиссы нет склонности к истерикам, даже если ее бросают женихи, – вежливо ответила ему. – Мы с Румо… Румо – это мой пес… Так вот, мы сперва увидели, а потом и почувствовали… Они нас окружают, и Темные уже близко. А еще их будет много! Там и гикки, и пауки, и летающие полотенца, и еще какие-то странные твари.

Кормах негромко выругался, упомянув магисс с богатым воображением, но Саргет неожиданно мне поверил. Кивнул, после чего принялся раздавать приказы.

Его люди стали подниматься на ноги, поправляли кольчуги и тянулись за оружием. Тогда и вожатый отправился отдавать распоряжения.

– Повозки полукругом! Вот так, да! – раздался его зычный голос. – И пошевеливайтесь, иначе шевелиться будете уже в заду у Богов! Полукругом, я сказал! Женщины, дети и безрукие… Те, кто не в состоянии держать оружие, – все в центр!

Потерянный Йорен стоял посреди этой суеты и смотрел на меня. Вид у него был бледный, губы тряслись, а на лбу выступила испарина, и мне казалось, что он вот-вот упадет в обморок.

– Что происходит? – прошептал он.

– Темные, Йорен! – напомнила ему. – Так что приходи в себя. Они вот-вот на нас нападут, поэтому… Сосредоточься! Ты готов сражаться?

Маг покачал головой, сказав, что он не готов.

– А у тебя нет других вариантов! – рявкнула на него. – Вообще-то, ты – маг каравана, так что сейчас же поставь защитный контур или же… Что там делают маги?! Давай, за работу!

– Да-да, я сейчас… Сейчас я вспомню нужную формулу! – пробормотал он.

Я уже собиралась выхватить у него книгу и треснуть ею мага по голове – может, скорее придет в себя? – но в этот момент все началось.

Сперва со стороны леса показались гикки – здоровенные твари, черные, с лоснящейся на вечернем солнце шкурой, а еще шестилапые и когтистые до невозможности. С огромной скоростью они неслись в сторону каравана.

За ними прыжками двигалась целая свора темно-зеленых кузнечиков-переростков, размером с упитанных коров.

Но это были далеко не все монстры – в воздухе тотчас же стало темно от летающих полотенец, которых я видела в Хордвике, а потом и на улицах Сирьи.

Но если с гикками и демоническими кузнечиками все было понятно – у них имелись челюсти и клыки, чтобы раздирать и пожирать добычу, – то насчет этих тварей я ни в чем не была уверена. Но подозревала, что вряд ли они несут людям радость и веселье.

Как раз наоборот.

К тому же в разумности «полотенцам» было не отказать – завидев людей Саргета с оружием, они поднялись высоко над нашими головами, и охрана каравана не могла их достать. И, как назло, у нас не было ни одного лучника!

Зато имелся маг с огненным даром – то есть я.

Пламя сорвалось с моих ладоней с такой легкостью, будто бы оно только и ждало, когда я его призову. Волна огня унеслась в небо, и несколько полотенец моментально вспыхнули, а потом горящим тряпьем принялись опадать на землю.

Но я не стала смотреть на их последний полет. Мне нашлось чем заняться и без этого.

Как и всем остальным.

Румо быстро принял боевую ипостась, после чего накинулся на гикков. Сражался бок о бок с Саргетом и его людьми, и те ничего не имели против такого соседства. Потому что Румо бесстрашно вцеплялся в Темных зубами и рвал их на части отросшими когтями.

Очнулся и Йорен. С его ладоней сорвался магический разряд, похожий на алую молнию. Угодил в одного из гигантских кузнечиков, причем когда тот был в прыжке.

Темный, дымясь, упал на землю и, похоже, издох.

Я же добила второго, тоже поджарив его в воздухе. Уже скоро мы с Йореном сражались в паре, и выходило у нас неожиданно слаженно.

Тут появились и припозднившиеся – мои «старые знакомые» ядовитые пауки. Черные, с глазами на стебельках и омерзительными брюшками, они уверенно подползали к каравану как со стороны леса, так и сумели перебраться через ручей.

Но если гикки и кузнечики наткнулись на отпор нашей охраны, а полотенцами занималась я лично, то пауки… Их было слишком много, и они оказались довольно мелкими, чтобы воины тратили на них время и внимание.

Поэтому они почти беспрепятственно добрались до повозок, но там их встретили вооруженные чем попало переселенцы.

Мои друзья тоже не отставали.

У Линетт в руках была скалка, у Эрика – разделочный нож, а Стейси отлично обходилась ведром. Кирк же, забравшись в повозку с детьми Линетт, раздавал команды, рассказывая, где он еще видит пауков.

Краем глаза я заметила, как ловко Пусториус орудовал лопатой для хлеба, а позади него визжала Беата – и, если честно, мне казалось, что визжала она от восторга, а вовсе не