Рискованное пари - Виктория Александер

Матерей — дарительниц жизни, хранительниц наследия и так далее — следует чтить и оберегать. И чаще, чем хотелось бы, мириться с ними, как с неизбежным злом.

Маркус, граф Петшнгтон

— Где тебя так долго носило? Я жду уже несколько часов!

— Правда? — Реджи рассеянно протянул шляпу и перчатки дворецкому Хиггинсу, который служил в доме с тех пор, как Реджи себя помнил, и перевел взгляд на младшую сестру.

На площадку изогнутой лестницы, нависающую над холлом Беркли-Хауса, Люси вылетела эффектно, как опытная актриса — или шестнадцатилетняя девушка, которой не терпится повзрослеть.

— Ты себе не представляешь, что мне пришлось вынести! — Люси поникла у балюстрады, шумно вздохнула и сценическим жестом поднесла ладонь ко лбу тыльной стороной. — Это было ужасно, поистине ужасно!

Реджи вопросительно скосил глаза на Хиггинса, тот еле заметно развел руками, но промолчал.

— Ладно, выкладывай: что у тебя стряслось сегодня? Помнится, на прошлой неделе ты убивалась оттого, что в этом году матушка запретила тебе выезжать в свет.

Люси вскинула подбородок. #

— Мне скоро семнадцать!

— Тебе едва минуло шестнадцать — вот и веди себя как подобает. Вчера, если мне не изменяет память, ты скандалила из-за какого-то платья — слишком откровенного и почти неприличного для благовоспитанной девушки твоих лет.

— Я выгляжу совсем как взрослая. — Люси откинула со лба прядь волос. — Так все говорят.

— Лучше бы молчали, — пробормотал Реджи и продолжал: — А вчера вечером ты закатила истерику только потому, что тебя не пустили на сегодняшние скачки.

— Это было несправедливо, и ты это прекрасно знаешь! — Люси нахмурила колючие бровки. — Ты победил?

— Разумеется.

— Отлично! — Девушка с торжествующей улыбкой переглянулась с Хиггинсом.

Губы старого дворецкого дрогнули, но лицо осталось невозмутимым.

Реджи понизил голос и шагнул к Хиггинсу:

— Она опять заключала пари с прислугой?

— Ничего подобного я бы не допустил, — высокомерно заверил Хиггинс.

Реджи этот ответ не убедил.

— Значит, вы сделали ставку по ее просьбе? Хиггинс вытаращил глаза в притворном ужасе.

— Ладно тебе, Реджи, — поспешила вмешаться Люси, подходя к брату. — Леди вправе позволить себе небольшие расходы. И потом, сейчас нам не до пустяков. У нас беда. — Она тяжело вздохнула. — С мамой.

— А что с мамой? — Реджи прищурился.

— Леди Беркли в постели, милорд, — с обычной невозмутимостью пояснил Хиггинс.

— Почему? — Реджи перевел взгляд с Хиггинса на сестру. — Заболеть она не могла. За всю жизнь мама не проболела ни единого дня.

— Она не просто больна. Она… она… — У Люси задрожала нижняя губа.

— Леди Беркли говорит, что она при смерти, милорд, — уточнил Хиггинс.

— При смерти? — Реджи недоверчиво покачал головой. — Не может быть. Вчера она была совершенно здорова.

— А сегодня лежит на смертном одре! — Глаза Люси наполнились слезами. — Скоро мы осиротеем…

— Чушь. — Реджи повернулся к дворецкому: — За врачом посылали?

Хиггинс кивнул.

— Доктор Хопвуд уже приезжал и уехал.

— И что?

— И заявил, что причин для опасений нет. Невежественный шарлатан! — Люси презрительно фыркнула. — Мама тяжело больна! Это любой поймет!

Реджи поднял бровь.

— Это правда, Хиггинс?

— Трудно утверждать наверняка, милорд. — Дворецкий осторожно подбирал слова. — Нельзя пренебрегать мнением уважаемого доктора, и хотя ее сиятельство сегодня необычно бледна, это не мертвенная бледность…