Измена. Он не твой - Яна Мосар

правду был! И что? Где теперь? Все его друзья еще подрабатывают на пенсии, а этого не берут нигде, потому что любит всех учить жизни. Правдолюб. Ты посмотри на подружек своих. Вот твоя Вика – работает. Лена – вообще уже в Испании. А ты что? Дочка, развод, без жилья, без денег, живешь с папой и мамой? Ты думаешь, кто тебя потом возьмет, с багажом-то таким? Ты хоть думаешь головой своей?

Я вжимаюсь в спинку стула.

– Ты так говоришь, как будто я виновата, что меня предали.

– А ты уверена, что не виновата?

– Что?!

Переспрашиваю, как будто ослышалась.

– А что? Ты перестала краситься, в телефоне постоянно, торты свои, Катя… А мужу? А мужчине что осталось? Тебе как будто не хватало этих эмоций и проснуться. Вокруг посмотрит. Ты такого мужика не найдешь больше!

Кажется, тут я не найду поддержки…

Глава 10

Лбом упираюсь в руку. Сил нет и желания сейчас ругаться и доказывать ей что-то. Это такая своеобразная форма любви.

– Ладно, Даш, сейчас придумаем что-нибудь.

– Да что тут придумаешь, мам…

– Успокоиться вам надо и поговорить. Если вы о себе не думаете, так о Катюшке бы подумали. Она и тебя и Ярослава любит. Зачем ребенка травмировать?

– А что, молчать и терпеть?

– А языки вам зачем? Целоваться только, что ли? Поговорите. Но я считаю, что вот так, не разобравшись не надо шашкой махать. Порезать всегда успеешь, а вот назад потом все восстановить – сложно.

– Зачем он звонил? Что хотел?

– Искал тебя. Твой телефон где?

– В сумочке.

Разрядился, может…?

– Иди давай, позвони. Ты хоть на него и говоришь, но он волновался за тебя.

Закрываюсь в своей комнате, ставлю телефон на зарядку и вижу пропущенный от Яра.

Набираю его, жду, когда ответит, а сама машинально смотрю в зеркало на себя.

Волосы собраны наверх в небрежный, но такой удобный пучок. Лицо… уставшее. Глаза припухшие от слез.

Кожа бледная, как будто кто-то выключил свет изнутри. Веки тяжелые, под глазами тень разочарования во всем.

Когда я стала такой? Когда перестала быть женщиной, а стала кем-то между посудой и стиркой? Плечи поникшие. Спина, словно уставшая от постоянного ношения чего-то, даже когда ничего не несешь.

Маникюр сто лет не делала. Аккуратно подстрижены ногти, но без узоров и длины.

– Привет, – наконец отвечает.

– Привет, у меня телефон сел.

– Ты где сейчас?

– Я у мамы.

– Сколько тебе времени надо?

– Для чего?

– Успокоиться.

Так говорит, как будто я буйная какая-то.

– Как Катя?

– Лекарства, что сказала, мама дает.

– А ты?

– Я на работе.

– Яр, ты что, оставил ее с Анной Анатольевной?

– Да. Мама сказала посмотрит.

– Как она посмотрит, если она ее никогда не брала!

– Даш, ты опять начинаешь?

Мне надо успокоиться и как-то забрать оттуда дочку.

Свекровь меня не любит, к Кате чуть лучше относится, но все равно. Особо она за ней не смотрит и с ней не играет. Те пару раз, что я просила посидеть с внучкой, заканчивались тем, что она звонила мне через час и говорила, что уже пора забирать. Что у нее куча дел. А с ребенком сидеть очень тяжело.

И вообще, раз мы родили, то и смотреть надо самим.

– Ярослав, давай я заберу Катю. Ты же знаешь, что она не любит долго в гостях.

– Моя мама это не гости. Она ее бабушка.

– Катя активная, шумная, ей тяжело с ней будет.

Пытаюсь достучаться до него.

– Даш, я честно опасаюсь оставлять ее с тобой наедине.

– Ты думаешь, я своему ребенку вред причиню?

– Сегодня ночью чуть не причинила.

– То есть то, что ты ночью делал и где спал – это правильно все. А то, что мне больно, что я уснуть не могу, переживаю за нас, отвлечься хочу – ты меня упрекаешь.

– Слушай, я тоже переживаю и скучаю по тебе. И ушел только потому, что ты этого хотела. а теперь оказывается, я и виноват. Ну, ты определись, Даш.

– Я хочу увидеть дочь. Ты же не можешь мне запретить встречаться с ней?

– Я вечером ее привезу, хорошо?

– Да. Мы побудем пока у родителей.

– Договорились.

Отключается.

Я снова смотрю на себя в зеркало.

Вроде как поговорили, а легче не становится от этого.

Поворачиваюсь в профиль. Живот уже, конечно, не такой плоский, как до родов. Все думала, что начну качать пресс. Но то дочка заболела, то торт заказали, то сил не было.

Может, мама права? Может, я правда стала не той, в которую он влюбился?

Опускаю футболку и наклоняюсь ближе к зеркалу.

Рассматриваю морщинку в уголке глаза. Ее раньше не было.

И складка между бровей стала заметна.

Открываю телефон. От Анны этой ничего.

Как пропала куда-то. Или с кем-то.

И Яр сказал, что на работе, а на работе ли на самом деле?

Ну, не звонить же и не проверять его,

Меня тошнит от самой себя, потому что я понимаю, что это низко и глупо, следить за мужем. Но прямо выворачивает, как хочется уже знать правду. Кто она такая? Откуда взялась? И что не так со мной? Что я такого сделала? Почему изменил он, а виновата во всем я?

– Ну что, поговорили?

Заглядывает мама.

– Да, вечером Катюшу привезет. Можно у вас пока останемся?

– Можно, конечно, но я считаю, что тебе надо с мужем ехать домой. И там решать все.

– Посмотрим.

Пусть сначала Катю привезет.

– Мам, что мне делать?

Прикрывает за собой дверь и садится на край кровати.

– Прежде, чем что-то делать, надо с мужем поговорить и обсудить все. Было – не было? Что было? Когда? С кем? Не надо прятаться и додумывать. Сели и поговорили. Хочешь, Катю заберу вечером погулять, а вы разговаривайте.

– Посмотрим.

– Нечего смотреть! И себя в порядок приведи. Оденься красиво, глаза подкрась. Мужики глазами любят. Понимаешь? Им этот внутренний мир на пятом месте. На первом материальное. Красиво все должно быть. Давай.

Мама оставляет меня, а я набираю свекровь. Хочу Катю услышать и поговорить с ней. Гудок, второй… То ли не слышит, то ли не хочет слышать.

Принимаю душ, пытаюсь отвлечься от мыслей разных.