Измена. Он не твой - Яна Мосар

Тот день, когда я впервые его увидела.

Мы с Мариной шли по улице, осень уже была. Ночью прошел дождь.

Я держала в руках папку с чертежами для курсового проекта. Маринка рядом что-то рассказывала и смеялась.

И тут из-за поворота вылетает машина, проносится мимо и с такой силой брызгает водой из лужи, что мне словно в лицо плеснули ведром воды.

Папка с чертежами тут же намокает.

Кофе выплескивается на куртку.

Машина тормозит и сдает назад.

– Девчонки, простите! – опускается окно. – Не заметил лужу.

– Может тебе очки носить тогда, раз не заметил! – смахивает с себя воду Марина. Тут люди идут!

– Блин, мне теперь заново все печатать.

– Давайте, компенсирую как-то.

– Как? – улыбается ему Маринка.

– Спасибо! Не надо! – огрызаюсь на него, подхватываю Маринку под локоть и веду в универ.

– Псих…

Марина только улыбается.

Преподаватель, конечно, не в восторге, но что-то сохранилось, поэтому видно, что сделано. Дает мне два дня, чтобы исправить все. Маринке ставит зачет, потому что ее чертежи были в тубусе.

– Смотри, это он, – кивает Марина, когда выходит из универа после пар.

На праковке та жа машина.

– Мне все равно. Испортил мне все. Так бы уже отдыхала, а придется заново все оформлять.

– Подойдем?– тянет меня за локоть Марина.

– Нет. У меня дела, – забираю руку и иду в сторону остановки.

Машина догоняет нас и преграждает дорогу.

Открывает дверь и выходит из машины.

Высокий, в светлой рубашке и темном пиджаке. Волосы уложены наверх, улыбкой хочет задобрить.

– Девчат, это вам. Извините, не специально, – протягивает нам два стаканчика кофе.

– Спасибо, – кокетничает Маринка. – Извинения приняты, –забирает стакан.

Я свой не беру.

Ярослав ведет широкой темной бровью.

– Неизвестно, что вы туда налили, – фыркаю, глядя, как он спокойно делает глоток из моего стаканчика.

– Вроде жив пока.

– Ага, пока, – отвечаю с усмешкой. – Но я с незнакомцами из одной кружки не пью.

Он улыбается уголком губ.

– Ярослав.

– Мы спешим. До свидания, Ярослав.

– Подожди, – огибает машину и открывает багажник.

Достает рулон новой бумаги. Несколько упаковок с чертежными листами.

– Не знаю, какие у тебя были точно, – протягивает не. – Но я купил все форматы, какие были.

Эмм… Я не сразу понимаю, как реагировать. Стою растерянная.

– Это то, что надо Ярослав. Я Марина, – протягивает руку, а это Даша.

– Приятно, познакомиться, Дарья. может, вас подвезти.

– Мы с удовольствием.

– Марин, мы собирались еще в торговый центр зайти.

– Давай в другой раз, Даш. Мы согласны.

– Нет, мы не согласны. До свидания, Ярослав, – тяну Маринку в сторону остановки.

– Еще увидимся.

Еще увиделись.

А потом — не расставались.

Засыпаю в воспоминаниях.

А просыпаюсь от звонка в дверь.

– Бабуска пивет, – узнаю голос Катюши и подскакиваю с кровати.

Глава 13

Я вскакиваю с кровати, будто в сердечко мне выстрелили одновременно тысячу стрел с нежностью.

– Привет, моя внученька любимая.

– Катюша! – выбегаю в коридор.

Встречаюсь взглядом с Яром, но игнорирую и опускаюсь на колени к дочери.

Мама уже сняла с нее курточку.

– Маматька.

– Привет, моя маленькая.

И таю, когда ручонки обнимают меня. Родная моя.

Прижимаю ее так крепко, что кажется, могу вжать в себя, внутрь, чтобы уже никогда не отпускать.

И не отпущу.

Она снова покашливает мне в шею. Снова этот сухой кашель вырывается из ее горлышка.

– Она сильнее кашлять начала, – поднимаю голову на Яра.

– Мама сказала, что они никуда не ходили на улицу. Наоборот, к ним соседка какая-то тоже с внучкой пришла посидеть.

Пришла посидеть.

Стоп.

– А почему ребенок не в саду, а с бабушкой?

– Ну, а почему наша с бабушкой?! – и осекается тут же. У нас тут обстоятельства другие.

Да, она с бабушкой, потому что Яр отвез, но отвез, потому что мы еще на больничном изначально.

– Ярослав, ты, может, пройдешь?. Поужинай.

– Спасибо, ЗояПална. Я спешу.

И правильно. Кормить его еще. Катя снова откашливается.

– Катя на больничном еще, поэтому с бабушкой, так бы в саду была. Там же к ним не приходил больной ребенок тоже с бабушкой?

– Я не знаю, не спрашивал.

– Ты как себя чувствуешь? Болит что-нибудь, Катюш?

– Неа, – машет головой.

Сердце сжимается. Горло перехватывает. Она снова болеет. Или не долечилась. Или переохладилась там, в этой квартире, где никто не знает, что ее любимый медвежонок должен лежать рядом, а молоко надо чуть подогреть, а не наливать из холодильника.

– Идем, Катенька, я тебе сырничков нажарила твоих любимых молочка погрею, – берет ее на руки мама, как будто специально оставляя нас наедине.

Жду, когда закроет дверь на кухню.

– Даш… – тянет руку к моему лицу, но я уворачиваюсь.

– Не трогай меня.

– Даш, извини. Я вспылил с утра. Ты с этим тортом, квартиру чуть не спалила, мне соседи позвонили.

– Я всегда, в любой ситуации за тебя была. Всегда тебя поддерживала, даже когда у тебя проблемы были и ты не прав был. Но услышать, – перехожу на шепот, – что я больная и мне справка нужна, это перебор.

– Потому что ты не слышишь ничего. Я тебе пытаюсь объяснить, а ты заладила одно. Даже не попыталась меня выслушать.

– Нет желания, знаешь ли, про твою физиологию слушать. Ей рассказывай.

Закатывает глаза и выдыхает.

Потом смотрит на часы.

– Мне пора уже.А это слишком долгий разговор.

– Честно? Я не хочу это слушать. Я тебя любила, только тебя, на других даже не смотрела. Не то чтобы изменить, я в мыслях даже не допускала. А ты со мной с такой легкостью хочешь поделиться?

– Ты меня не слышишь, – спокойно отвечает. – Я говорю, что это длинный, сложный разговор. Я хочу тебе все спокойно рассказать, как было.

– Зачем?

– Чтобы ты себя на мое место поставила и постаралась простить.

– Я не хочу стараться, и прощать тебя не хочу. И забывать ничего не хочу.

– Ладно, спешу, правда, потом поговорим. Даже если ты не хочешь.

– Знаешь, иногда достаточно один раз увидеть картинки, чем двадцать раз