Теряя контроль - Энни Уайлд

Говоря о плохом втором впечатлении. Надо было взять с собой маску.

Но сегодня у меня ее нет, поэтому я продолжаю идти без нее, осматривая обычный беспорядок в доме. Она не страдает навязчивым стремлением к чистоте, но дом и не грязный. Именно то, что я ожидал увидеть у писательницы или человека с аналитическим складом ума.

Я уже встречал таких.

Мои шаги затихают, когда я прохожу через скромную гостиную. Здесь довольно простенько, но, учитывая висящие на стенах картины с изображением хижин, у нее есть определенное представление о декоре. Ничего дорогого. Ничего экстраординарного.

Я подхожу к стеллажу с книгами и сначала рассматриваю фотографии, расставленные на полках. На большинстве из них изображены Дюк и ее семья (или люди, которых я не узнаю). Среди них есть только одна фотография, на которой изображены она и Мейсон.

Ненавижу это.

Я поднимаю ее, сужая глаза при виде улыбающихся лиц. Лидия выглядит напряженной, ее губы плотно сжаты, а Мейсон? Ну, я думаю, что он, вероятно, был пьян, когда была сделана фотография. Его глаза немного опущены, и он прислонился к ней, ссутулив плечи. Я хмурюсь.

Она могла выглядеть гораздо ярче.

Часть меня хочет разбить рамку на миллион кусочков и сжечь фотографию. Но это, вероятно, разбудит Лидию.

Что будет плохо для каждого из нас.

Поэтому вместо этого я переворачиваю рамку, разжимаю крючки и вынимаю фотографию. А пустую рамку кладу обратно на полку. Я наклоняю голову к фотографии, чтобы в последний раз рассмотреть ее, а затем спокойно разрываю прямо по центру, разделяя их двоих.

Им не место быть рядом друг с другом.

Я засовываю изображение Лидии в карман, только потому, что не хочу выбрасывать ее в мусорное ведро. Однако, разорвав Мейсона на несколько кусочков, я все же подхожу и выбрасываю остатки в мусорное ведро.

Обнаружит ли это она?

Возможно. Мне даже этого хочется.

Я решаю не зацикливаться на этой мысли и вместо этого осматриваю остальную часть дома. На кухне чисто, посуда аккуратно сложена на стойке рядом с раковиной. Кухонный стол выглядит так, будто им никогда не пользовались, завален книгами и прочей мелочью. Однако перед одним из стульев стоит ноутбук.

И, черт возьми, я просто не могу удержаться.

Сперва я прочитал милые стикеры на крышке. Они гораздо ванильнее, чем я ожидал, но, опять же, некоторые из самых ярких источников света сделаны из темных цветов — или что-то в этом роде. Я открываю его, яркий свет ослепляет, когда я нажимаю на кнопку разблокировки. Я уже приготовился пробовать вводить пароль... Однако он не понадобился.

Да ладно, Лидия.

Я качаю головой и поджимаю губы. Мы займемся ее безопасностью позже. Я щелкаю по открытым окнам. Первое — набросок главы, второе — частично написанная романтическая комедия на сорок тысяч слов — отвратительно, и последнее...

Наши сообщения.

А значит, она об этом думала.

А может, это было последнее, что она смотрела на ноутбуке.

Я не могу отдать себе должное. С тех пор как я впервые обратился к ней, я стал бесповоротно скучным. Старался быть как можно более обыденным, чтобы втянуть ее в обычную деловую сделку. Она отреагировала гораздо сильнее, чем я ожидал, когда мы встретились, — она прямо-таки испугалась меня с первой же секунды.

Черт. Может, это была ошибка.

— Слишком поздно, — тихо бормочу я, закрывая ноутбук. Даю глазам секунду, чтобы адаптироваться, и направляюсь в коридор. Я прохожу мимо ванной комнаты и двух свободных спален, двери которых широко распахнуты. Одна похожа на какой-то кабинет или офис со стеллажами вдоль стен, а во второй стоит беговая дорожка. Когда я дохожу до конца коридора, сердцебиение учащается.

Там собака.

Это напоминание заставляет меня быть начеку, когда я смотрю на дверь. Если я протяну руку и поверну ручку, а собака проснется и начнет защищать дом, то мне придется бежать. Если я открою дверь, а собака вспомнит о протеиновом батончике в моем кармане, я тоже могу быть отправлен в бега. Если я открою дверь, а собака не сдвинется с места, я смогу увидеть Лидию в одном из ее самых уязвимых моментов.

Риск велик, но, черт возьми, награда заманчива.

Я медленно, равномерно дышу, пока мои пальцы нащупывают дверную ручку. Это совсем не то, чем я собирался заниматься. Я говорил, что буду действовать осторожно, позволю ей прийти ко мне, а теперь я на грани того, чтобы все испортить…

И вот я отпускаю ручку.

Говоря о тренировке терпения…

7

Лидия

Мои глаза распахиваются, свет проникает сквозь тонкий материал занавесок, закрывающих окно спальни. Мейсон хотел, чтобы занавески были затемненными, но мне нравится просыпаться с восходом солнца. Когда я переворачиваюсь на бок, Дюк поднимает голову, его хвост колышется на кровати.

— Дай угадаю, — начинаю я, убирая светлые волосы с лица. — Тебе нужно сходить в туалет?

Он наклоняет голову, а затем вскакивает, скуля и виляя попкой. Я резко выдыхаю и сажусь, от прохлады в воздухе кожу покалывает. Я откидываю одеяло и хватаю свой кардиган. Натянув его, беру с тумбочки телефон.

Я уверен, что ты подходишь.

Глядя на текст, чувствую, как по позвоночнику бегут мурашки. Я не ответила ему вчера вечером, так как не знала, что написать. Я уже приняла решение, что не поеду в Калифорнию — вообще никуда не поеду с ним.

Скулеж Дюка за дверью выводит меня из задумчивости, и я со вздохом кладу телефон в карман своего черного кардигана. Плотнее обернув его вокруг тела, я открываю дверь спальни.

Я делаю шаг вперед и натыкаюсь прямо на спину Дюка.

— Что случилось? — Он всегда вылетает в коридор, словно ракета.

Но не этим утром.

Он стоит неподвижно, все его тело напряжено. А потом он рычит. Я отступаю назад, не останавливаясь, пока снова не оказываюсь у тумбочки. Открываю ящик и достаю пистолет. Заряжаю его и возвращаюсь к Дюку.

— Ну что ж, идём.

Это перебор. Сама понимаю. Но учитывая привычку Дюка рычать, я не собираюсь рисковать. Медленно выхожу в коридор, волосы на затылке становятся дыбом.

Но после быстрой и тщательной проверки дом оказывается пустым.

Дюк бежит к задней двери, скуля еще сильнее, чем прежде.

Я стону, чувствуя себя глупо из-за того, что вообще испугалась. Мой дом надежно заперт — и так было всегда.