Дочь врага. Цена долга - Дина Данич

– Тебе идет, – коротко отвечает он. Будь это кто-то другой, я бы, может, и расстроилась на подобную реакцию. Но с Оскаром все как будто не так – даже такие скупые слова звучат по-особенному. Возможно, дело в том, как он на меня смотрит при этом – словно я ему важна. А его хриплый низкий голос придает веса каждому слову.

– Не хочешь сбежать отсюда? – внезапно спрашивает он.

– С ужина? – искренне удивляюсь. – А куда?

– Город большой, – равнодушно пожимает плечами Оскар.

От мысли избавиться от необходимости находиться в зале и ловить сальные взгляды одного из продюсеров, я испытываю воодушевление. Однако вместе с этим приходит и запоздалое понимание, что я слишком во власти момента. Что рядом с Оскаром во мне неизменно бродит волнение, которое я раньше не чувствовала.

– Ненадолго, – добавляет он, словно считывая мои сомнения. – Согласна?

Это безумие – довериться незнакомому мужчине и поехать с ним куда-то. Раньше бы я ни за что не рискнула так поступить. Но я так устала от бесконечного контроля и давления отца, от того, что моя жизнь подчинена рамкам и традициям семьи и того мафиозного клана, в котором состоит отец, а значит, автоматически, и все мы. Моя поездка сюда – просто глоток свежего воздуха. Возможно, последняя возможность побыть хоть немного свободной.

А еще… Стыдно признаться, но Оскар будоражит меня – сильный, таинственный. И при этом опасный. Я отлично помню, как легко он расправился с теми двумя. Он немногословен, но его взгляд каждый раз пробирает до мурашек.

В который раз я радуюсь тому, что тетя осталась в отеле. Ведь иначе ни о какой прогулке не могло быть и речи.

– Если только ненадолго, – смущенно улыбаюсь. – Тетя будет ждать меня.

Мимолетный взгляд, и, крепко взяв меня за руку, Оскар ведет меня в коридор, где мы сворачиваем совершенно в другую сторону. Удивленно смотрю на него. Но мужчина спокойно идет дальше, словно абсолютно уверен в своем выборе.

В итоге на улицу мы выходу вообще с противоположной стороны, где нас уже ждет автомобиль.

Когда Оскар открывает мне дверь, я раздумываю не дольше пары секунд. Для меня все происходящее – настоящее приключение. Ну когда еще девушка из мафиозной семьи сможет попробовать такое?

Тому, что Оскар садится за руль сам, я совершенно не удивляюсь. Это так логично и так правильно.

Поймав его взгляд, тут же смущенно отворачиваясь. Чувствую, как краснею, и стараюсь отвлечься мыслями – достаю из сумочки телефон, проверяю сообщения от девчонок, даже отвечаю им.

И снова эта странная неловкость, которая причудливо переходит в предвкушение, увлекающее меня все сильнее. Тишина между нами становится особенной, наполненной тайными смыслами. Осторожно поглядываю на Оскара, откровенно любуясь его четким, по-мужски красивым профилем. Сейчас, когда он сосредоточен на дороге, у меня есть возможность рассмотреть его, пусть и вот так, втихаря.

Кто он такой? И почему рядом с ним мое сердце мгновенно ускоряется?

Притягательный незнакомец, который уже дважды спас меня. Наша поездка – маленькое приключение. Но согласилась бы я с кем-то другим?

– Куда мы едем? – решаюсь нарушить наше общее молчание.

– Пусть это будет сюрприз, – отвечает Оскар.

Его голос звучит по-прежнему непривычно. Возможно, кого-то это оттолкнет, напугает. Но его хрипота для меня, напротив, привлекательна.

С большим трудом перевожу взгляд в окно, чувствуя, что уже откровенно пялюсь на мужчину, а это вообще-то неприлично.

Впрочем, и сама эта поездка – уже на грани приличий. Что бы сказала моя тетя?

Когда мы сворачиваем с главной дороги и несколько минут петляем по извилистым улочкам, я начинаю немного нервничать. Кошусь на Оскара, но тот невозмутимо смотрит на дорогу и будто не замечает моей нервозности.

Однако едва я понимаю, куда мы приехали, как все волнения и страхи притупляются практически сразу.

Завороженно смотрю в окно на небольшую смотровую площадку, с которой, судя по всему, открывается вид на весь город. Я даже пропускаю момент, когда Оскар выходит и, обойдя машину, оказывается возле моей двери.

Открывает ее, и я снова ныряю в его темный, особенный взгляд. Его протянутая рука для меня как магнит. Не раздумывая, вкладываю свою ладонь в его и выбираюсь из машины.

Когда Оскар, не отпуская меня, ведет за собой к парапету, я так сильно волнуюсь, что могу лишь рвано дышать. Вот только от чего больше – от открывшейся красоты или от того, что этот невероятный таинственный мужчина рядом?

Несколько минут мы молча стоим рядом и смотрим на огни вечернего города. Сейчас уже достаточно стемнело, чтобы иллюминация выглядела восхитительно. На улице прохладно и свежо. Я в платье, и хотя поверх надето теплое пальто, мне слегка зябко. Оскар придвигается ближе, обнимает меня – нарочито аккуратно, будто желая соблюсти невидимые границы. От этого простого жеста меня бросает в жар. Мысли хаотично скачут в голове – от того, что надо бы вообще-то отстраниться, до тех, в которых я мечтаю, чтобы мужчина обнял меня крепче и…

Что за “и” будет дальше, я себе думать не разрешаю.

– Здесь очень красиво, – тихо говорю, наслаждаясь моментом. Кажется, что я будто нырнула в параллельный мир, где надо мной не висит долг перед семьей, где нет отца, готового отдать меня замуж по своему усмотрению. Где нет строгих правил, и можно просто жить, как хочется. – Спасибо.

Оскар чуть отстраняется, и я разворачиваюсь так, чтобы увидеть его глаза. На его лице бесстрастная маска – спокойная, непроницаемая. Но вместе с тем я снова улавливаю в его взгляде странную потребность.

– Спой мне, – вдруг просит Оскар. – Спой еще раз.

Удивленно смотрю на него. Признаться, я не думала, что ему вообще такое интересно. То есть тот факт, что мужчина в принципе видел мое выступление, конечно, говорит о том, что он, очевидно, заинтересовался. Но… Пением? Моим голосом?

Ловлю себя на том, что испытываю легкий укол разочарования. Может быть, он тоже продюсер, и дело в этом?

– Спеть? – переспрашиваю, стараясь не показать, что расстроилась.

Взгляд Оскара вспыхивает по-особенному, и тот медленно кивает.

– Спой. Как сегодня.

Это непривычно, но я все-таки тихо-тихо начинаю напевать сегодняшнюю песню. Для меня вокал – часть меня. Я пела, сколько себя помню. Мама никогда особенно серьезно к этому не относилась. Пока у отца дела шли хорошо, мне позволяли заниматься с преподавателями по вокалу. Но никто и никогда не смотрел на поющую меня так, как смотрит сейчас Оскар.

Словно это лучшее, что он когда-либо слышал.