Измена. Предатель, это (не)твои дети! - Анна Раф

— Спасибо тебе, Женя. За всё спасибо… — произношу одними лишь губами и чувствую, как одинокая слеза скатывается с моей щеки и разбивается о кафельный пол больницы.

Сейчас, когда он рядом, мне уже не так страшно. Ведь я знаю, что этот мужчина сумеет защитить меня. Не даст меня в обиду, вытащит из самой непростой жизненной ситуации, как он это сделал уже однажды.

Мужчина громко вздыхает и присаживается на стул, стоящий рядом с кроватью.

— Через пару дней тебя переведут в палату общего пребывания. Вместе с детишками будешь лежать, — произносит он и пробегает взглядом по палате. — Хорошая палата, не в каждой столичной клинике такие есть. Это ВИП? — Вытягивает бровь в вопросительном жесте.

— Не знаю, — пожимаю плечами, — меня куда положили, там я и лежу. Честно сказать, я даже номера палаты не знаю, не выходила ещё ни разу. Мне ведь после кесарева пока нельзя ходить. — указываю на пластиковую дверь на другом конце палаты.

— Хорошая палата. Шикарная, я бы сказал… — качает головой. — Надо поговорить с заведующим, выяснить, во сколько тебе встанут все эти апартаменты.

Неловкая улыбка пробегает по моему лицу. А ведь я и в самом деле даже и не думала, что все эти удобства встанут в копеечку. Я бы и в общей палате нормально лежала. Ни к чему мне все эти удобства.

— Давай откажемся. Пусть переведут в палату попроще, — на выходе произношу я и поджимаю губы.

— Да, хорошо, что ты понимаешь, что тебе это всё не по карману, — произносит он, акцентируя внимание на местоимении «тебе».

На душе становится так обидно. Да, я понимаю, что Женя мне никто и что не обязан платить за меня… Честно сказать, я до сих пор не совсем понимала, в каких мы с ним отношениях.

Когда он в редкий раз приезжал в нашу деревню, мы гуляли, болтали. Он проявлял нескрываемый интерес к моей персоне. В глубине души я даже думала, что в будущем у нас, возможно, что-то да получится.

— Да, я понимаю, что сейчас все это мне не по карману, — с нескрываемой грустью в голосе произношу я.

— Хорошо, — утвердительно кивает, — Прохор Сергеевич сказал, что тебя в райцентр какая-то шишка из столицы едва ли не на руках в больницу принёс. Правда?

Прикусываю губу…

Я знала, что разговор дойдёт до этого и мне придётся рассказать, что мужчина, от которого меня спрятал Женя, теперь знает обо мне всё…

— Женя, я даже и представить не могла, что такое возможно. Такое даже в кино не увидишь… Но тот мужчина, — нервно прикусываю губу, — это был Виктор…

— Что за Виктор? — недовольно перебивает меня на полуслове.

— Виктор Попов — мерзавец, который хотел забрать у меня детей, — на выдохе произношу я и поднимаю на мужчину испуганный взгляд.

Замечаю, как нерв дёргается на его щеке. Кажется, он был готов услышать любую безумную историю, но точно не то, как я нелепо нарвалась на своего бывшего.

Мужчина какое-то время сидит молча.

— Что думаешь делать? Попов просто так от тебя не отцепится. Такие люди, как он, всегда идут до конца. Он завершит дело, которое начал восемь месяцев назад, — строго проговаривает он.

Нервно поджимаю губы. Именно этого я и боюсь больше всего на свете. Боюсь, что мерзавец может навредить моим детям, ведь они родились против его воли, против его бессердечного приказа.

— Бежать, — на выдохе произношу я.

— Бежать значит? — ухмыляется. — А куда? Есть идеи?

Отрицательно мотаю головой из стороны в сторону.

— Почему-то я нисколько не удивлён, — недовольно фыркает в ответ. — Ладно, если взялся помогать, то помогу до конца, — произносит ту же самую фразу, которую я от него уже слышала в первый день нашего знакомства.

— Спасибо, — искренне отвечаю я.

Как ни крути, но Женя — единственный человек, которому я доверяю и который может спасти меня. Во второй раз…

— Пока не за что, — жёстко парирует он. — В прошлый раз всё было проще. Сейчас ситуация осложняется наличием у тебя двух грудных детей. Ладно, — отмахивается, — сегодня ночью я выведу вас из больницы и на этот раз спрячу так, что мерзавец и близко не подойти не сможет.

Глава 11

Елизавета

ночь следующего дня

— Жень, а куда мы поедем?

Я с трудом иду по тропинке, в то время как Женя катит перед собой коляску с малышами. Не знаю, как он всё это провернул…

Во второй раз я безумно в шоке от Евгения и во второй безумно благодарна ему.

Мужчина сделал всё именно так, как и сказал. В ночь следующего дня он пришёл ко мне. Прикатил с собой коляску для двойни и принёс мне новую одежду.

Оказалось, что и в этой больнице у него есть знакомые. Какой-то там доктор, с которым он пересекался на какой-то научной конференции по медицине. Он-то и помог Жене вывести меня и детей без лишних свидетелей.

— В мой новый загородный дом. Там-то ты точно будешь в безопасности, если, конечно, хватит соображалки не высовываться лишний раз, — с некоторой ноткой раздражения в голосе бросает в мой адрес.

— Заедем ненадолго к бабе Зине? Мне бы с ней хотя бы попрощаться.

Как ни крути, а под одной крышей мы прожили целых восемь месяцев. Успели притереться и привыкнуть друг к другу. Честно сказать, за это время она стала мне родной…

Родной мамой, которой у меня никогда не было…

Маму я не знала, она умерла при родах, а отец не захотел в одиночку воспитывать дочь и просто ушёл.

Моим воспитанием занималась одна дальняя родственница. Только вот едва ли это можно назвать воспитанием. Названная родительница никогда не испытывала ко мне тёплых чувств и любви не питала. Во мне она видела отнюдь не ребёнка и свою приёмную дочь, а дополнительную рабочую силу. Вкалывала я в её огороде сутками… А в ответ не получала ни единого доброго слова.

Как только мне исполнилось восемнадцать, я уехала в столицу, поступила в университет и больше никогда не возвращалась в дом к своей названной мучительнице.

— Нет! — категорично заявляет мужчина.

— Хорошо…

На душе становится тошно. Уезжаю, не попрощавшись… В очередной раз бегу сломя голову, как какой-то преступник, намеревающийся удрать от погони.

— А вещи? Может, заскочим? Тут же совсем недалеко ехать. За час управимся, — предпринимаю ещё одну попытку попасть в нашу девушку.

На самом деле вещи мне и даром не нужны, мне хочется обнять бабу