Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

Коготки то и дело стучали по полу за ближайшим поворотом, собачка мелькала впереди, Арлекин и Муза почти бежали за ней, едва успевая заметить, куда она свернула. И если сначала постепенное ускорение было не так ощутимо, то через несколько минут стало ясно — собака специально убегает и путает их.

— Скорей, — поторопил Арлекин задыхающуюся Музу. Они бежали за собакой не менее четверти часа и никак не могли её нагнать.

— Подожди! Подожди… — Муза остановилась и опёрлась ладонями на полусогнутые колени, тяжело дыша. Сердце забивалось, угрожая вывернуть грудную клетку. — Я больше не могу.

— Да упустим же! — всплеснул руками Арлекин, сделал несколько шагов вперёд и вернулся.

Муза только отмахнулась.

— Ну и чёрт с ней. Не успели и ладно, может, в следующем году повезёт.

— Зачем в следующем? — удивился Арлекин. — Ты что, сказок не читала? Все ритуалы, все дела три дня и три ночи делаются.

— А сегодня какая ночь?

Арлекин задумчиво погладил подбородок.

— Вторая… хорошо, ещё есть время, — он помог Музе встать ровно, подхватил её под руку и повёл обратно. — Тебе поспать надо, с утра тренинг на контроль, насколько я помню. Завтра ещё попробуем.

Они вернулись к сияющей зеркальной двери, которая почему-то оказалась совсем рядом, будто бы и не было долгой беготни по бесконечным коридорам.

— Может, тут секрет какой-то есть? С собакой? — подумала Муза вслух.

Арлекин пожал плечами.

— Не знаю. Вот и подумаю, пока ты спишь, — он с сожалением остановился у зеркальной поверхности выхода, перевернул трость, стукнул наконечником об пол, и вдруг, взяв руку Музы, поцеловал её в запястье. — Доброй ночи, Муза. Ничего не бойся. Единственный ужас, который здесь есть на самом деле, это ты сама.

Муза несколько раз ошалело моргнула, а потом рассмеялась.

— Ну спасибо, ты просто бог комплиментов, — она вышла на белый кафельный пол ванной и обернулась. — До завтра.

Арлекин поднял шляпу в знак прощания, и на его месте снова появилось отражение Музы.

* * *

Муза не сомкнула глаз до самого рассвета, и только когда трель телефонного будильника разнеслась по спальне, она обнаружила, что крепко заснула. Вставать не хотелось, подушка неожиданно стала очень удобной, а тело, разнеженное теплом, не желало шевелиться. Однако встать пришлось.

Муза сползла с кровати, наведалась в душ, нацепила старую учебную форму и выскользнула в коридор, чтобы постучать в дверь Адриану. Он вышел ей навстречу раньше, чем она успела подойти.

— Привет, — воодушевлённо произнесла Муза. Сегодня был её первый день, и ей казалось, что ничто не сможет испортить её настроя.

Адриану это сразу удалось.

— Угу, — буркнул он, — пошли.

Адриан молча вёл её сквозь бесконечные тёмные коридоры, мимо сцены, снова сквозь коридоры и заговорил только в небольшом фойе с тремя дверями. За ними было что-то похожее на танцевальные классы, хотя Муза не стала бы этого утверждать. Адриан открыл перед ней дверь со стеклянными ребристыми вставками и жестом предложил войти, сам же проскользнул следом и устроился у стены — в его серебристой полумаске отразился яркий свет из окон, которые здесь возвышались от пола до потолка, расчерченные мелкими квадратиками рамы.

— А-а, Муза, проходи, — Огюстус с совершенно добродушным видом и всё в том же костюме времён золотого Голливуда сидел в кресле перед группой актёров, которых вчера Адриан окрестил элитой. Огюстус поигрывал золотыми часами на цепочке, крепившейся к правому карману его жилета.

Актёры разместились на стульях, расставленных полукругом, и о чём-то перешёптывались, Элеонора стояла у окна, скрестив руки, не присоединяясь к общей беседе. Муза обвела всех взглядом и заняла второй свободный стул с краю. Огюстус улыбнулся, поймав в воздухе что-то, видимое только ему — на него из окна падали лучи, создавая ореол над его головой, отчего он становился похож на типичного бога из американских экранизаций двухтысячных.

— Что ж, господа, — наконец, произнёс Огюстус, и, дождавшись полной тишины, продолжил, — сегодня у вас есть возможность проверить себя на защиту от чужих всплесков магии. Если повезёт, — он хмыкнул и встал. — Муза, займи любое место в центре зала, остальные по кругу на равном удалении друг от друга… — все сразу убрали стулья и переместились на заданные позиции, Муза с некоторым опозданием, ещё не зная, нужно ли слушать всё до конца или действовать. В центр она встала последней. — Закройте глаза, почувствуйте друг друга, ощутите пространство вокруг, — голос Огюстуса лился обволакивающей мелодией.

Муза закрыла глаза, но тут же открыла их, не в силах стоять так, в круге незнакомых ей людей, непонятных ей энергий. Она украдкой стала разглядывать актёров. Высокая и низкая подружки, вероятно, всегда ходили вместе, они стояли рядом и сейчас: высокая, с фигурой изящной скрипки, обладала толстыми чёрными волосами и острым грузинским носом с горбинкой, низкая же была похожа на хрупкого ангелочка с белыми будто выцветшими кудрями и румяными щеками. Дальше в круге стоял божественно прекрасный Ксандр, за ним темноволосый парень, которому в пору было играть в боевиках уровня Дуэйна Джонсона, следом курносая как сама Муза девушка, похожая на следователя или учительницу — остальных Муза не видела, а оборачиваться не решилась.

— Откройте глаза, — сказал Огюстус, и Муза, напрочь забывшая о его существовании, вздрогнула. — Муза, а ты закрой… — он одобрительно кивнул, когда она удивлённо посмотрела на него, — я видел, что ты не закрывала, и это правильно. Действуй, как чувствуешь, не иди против самых сильных своих желаний. На сцене это важно, это импульс, который сдерживать нельзя. Закрой глаза сейчас и прочитай любой короткий монолог, цитату или фразу, которая ярче всего представляется тебе.

Муза поджала губы и покорно закрыла глаза, на этот раз без обмана. Она подумала о ночной прогулке с Арлекином, о будущей встрече сегодня вечером, об Адриане и звуках, которые слышала на первом прослушивании здесь, и вдруг представила море. Оно набегало большими волнами на высокие скалы, разбивалось о них, принося в деревушку наверху брызги, запах соли и мокрого камня. Ветер взлетел на скалу и ударил в лицо стоящей на самом краю девушке в светлом лёгком платье, которая смотрела в синюю даль горизонта.

— Ты будешь большой, Ассоль, — Муза могла бы поклясться, что до этого момента