Цвет страсти - алый - Черил Холт

– Прежде чем вы уснули, вы уверяли, что отлично можете определить характер человека. Вы даже настаивали, что любите меня.

– Ах! – вырвалось у нее. – Я была пьяна! Я не имела в виду то, что говорила, и с вашей стороны грубо напоминать мне об этом.

– Сделайте это для меня, Эмили, – прошептал он ей на ухо.

Она подняла широко открытые, доверчивые глаза, и ее поразила эта искренняя просьба. Хотя Эмили собиралась твердо стоять на своем, ей не чуждо было чувство сострадания, и она поняла, как он нуждается в ее помощи.

Майкл не знал, как и почему эта девушка заставляла его желать стать другим, уважаемыми вызывающим восхищение человеком, заслуживающим ее одобрение. Она была чистой, незапятнанной и такой далекой от его низких и бесчестных знакомых и отвратительных развлечений. Ему хотелось бы проводить время в ее милом обществе. Если ему повезет, хотя бы часть ее цельности и правильности может передаться и ему.

Она стояла так близко от него, ее рубиновые губы находились в какой-то паре дюймов – и не долго думая Майкл поцеловал ее. В этом не было ничего особенного, и казалось естественным сделать такую попытку. По его искаженной, абсурдной жизненной логике он чувствовал себя так, словно она принадлежала ему.

Несколько коротких мгновений его рот был легко прижат к ее, и граф был потрясен этим прикосновением. Он почувствовал такое сильное физическое влечение к ней, какого не испытывал уже многие годы, жадно тоскуя по тем безрассудным дням, когда желание было столь опьяняющим.

Сначала Эмили вела себя покорно; словно утопающий, хватающийся за соломинку, она положила руки на отвороты его куртки и приникла к нему, но рассудок быстро вернулся к ней, и она резко отшатнулась.

– Лорд Уинчестер! – Она была ошеломлена и возмущена. – Что вы себе позволяете?

– Извините, – пробормотал Майкл, не испытывая ни малейшего угрызения совести. – Не знаю, что на меня нашло, – солгал он.

– Боже! И я тоже ничего не понимаю.

– Вы пробудили во мне низменные инстинкты.

– Понимаю, я и в самом деле действую так на людей.

Они оба смутились, глядя куда угодно, только не друг на друга, и стараясь вежливо закончить разговор, который он так испортил. Майкл не собирался уходить, не заручившись ее согласием.

– Мне необходима ваша помощь, Эмили, – решительно заявил он. – С девочками. Никто больше не проявил ни малейшего интереса к моему предложению. Только вы одна.

– Что ж, это, несомненно, льстит мне.

Сначала он попытался командовать, затем упрашивать, но это ни к чему не привело. Возможно, поможет его достаточно откровенное объяснение.

– Все боятся работать у меня из-за моей репутации.

– И у них на это есть основания, – проворчала Эмили, но уже без первоначального жара.

– Мой отец убил мою мать. – Граф и сам не знал, зачем вспомнил об этом, – он не собирался рассказывать об этом, – но он оказался в отчаянном положении. – Все сходились на том, что безумная кровь отца течет в моих жилах. Из-за этого все сторонятся меня.

– Вы? Сумасшедший?

– Да.

– Что за чушь! Вы вовсе не сумасшедший. Может быть, немного распутный и сладострастный, но определенно не сумасшедший.

– Вот видите? Вы понимаете, что я за человек в глубине души. Я обещаю хорошо с вами обращаться и попытаюсь сделать все возможное для девочек.

Она изучала пол под ногами, его признание легло тяжелым грузом ей на плечи. Короткий поцелуй изменил их отношения.

Могли ли они стать друзьями? С ней, женщиной, как это было бы необычно!

– Я верю, что вы порядочный человек, – наконец согласилась она, – но не могу понять, почему вы так старательно скрываете это.

Это были самые правдивые и добрые слова, которые когда-нибудь говорили ему.

– Я заплачу вам столько, сколько вы потребуете. Какую вы назовете сумму?

– Дело не в деньгах.

– В чем же тогда? Я богат и влиятелен. Скажите, чего вы хотите, и это будет вашим.

Она помедлила, раздумывая.

– Хотя, может быть, все дело в деньгах. Вы вряд ли сможете платить мне достаточно.

– Пятьсот фунтов.

– В год? – недоуменно спросила Эмили.

– Семьсот пятьдесят фунтов.

– На эти деньги неплохо могла бы прожить целая семья.

– Тысяча.

– Немедленно прекратите!

– Вы нужны мне. Ужасно нужны. Я не шучу.

– Вы не можете говорить всерьез, – возразила она. – Я не заслуживаю такой огромной суммы и не позволю вам тратить так много на меня.

– Вы будете удивлены, узнав, как высоко я ценю ваши будущие услуги. – Он внимательно смотрел на нее, удивленный тем, что хотя предложил ей небольшую помощь, она, находясь в столь стесненных обстоятельствах, вовсе не была тронута. Она была единственным встреченным им человеком, который не уцепился жадно за его кошелек.

Он улыбнулся, уверенный более чем когда-либо, что поступает правильно.

– Плюс комната и стол.

– Это само собой разумеется.

– Для вас – да, но это касается также Мэри и Роуз.

– Я не могу допустить этого.

– Почему нет? У меня огромный, удобный дом, где обитаем только мы с братом. Там сколько угодно места.

– Но подобная договоренность возмутительна. Что подумают ваши слуги?

– Меня это вовсе не заботит. – Это были первые слова, вызвавшие у нее улыбку. – Роуз даже сможет помочь мне.

– Роуз? Но как?

– Мои подопечные – Памела и Маргарет. Одной – шестнадцать лет, другой – девять. Роуз может стать подружкой Маргарет. – Они, не отрываясь, смотрели друг на друга, между ними воцарилось продолжительное молчание. – Эмили, я видел булочки, которые вы запихнули в свою сумочку. Я понимаю, насколько серьезно ваше материальное положение, и не оставлю вас троих здесь.

– Я не могу решить… – Она потерла виски, словно у нее разболелась голова.

– Это к лучшему, Эмили.

Ошеломленная, Эмили снова опустила глаза, мысленно обдумывая сделанное предложение. В конце концов она пробормотала:

– Но не может быть никакого неподобающего поведения с вашей стороны.

– Что вы имеете в виду? – Девушка взглянула на него:

– Вы прекрасно понимаете, о чем речь.

– Даже по отношению к вам?

– Особенно ко мне.

Он размышлял над ее словами, убежденный, что если примет ее условия, то лишится чего-то прекрасного и уникального.