Грезы красавицы - Джина Айкин

Было в этих алых розах нечто такое, перед чем Энн не смогла устоять. Они были строгими и одновременно простыми, непритязательными в своей красоте. Разве можно удержаться? Вот она их и купила у цветочницы, хотя обычно не привыкла являться на работу с портфелем в одной руке и с букетом в другой.

Распахнув большую стеклянную дверь с надписью «Гриффин, Киган, Викс и Патен, адвокаты» Энн решительно вошла в холл. Сегодня понедельник, пора отбросить личные заботы и переключиться на работу.

Понедельник… Целых два дня прошло с тех пор, как она на прощание поцеловала Рода. Она не требовала от него никаких обещаний, не думала о будущем и не сожалела о происшедшем. Правда, все выходные ждала: вот-вот кто-нибудь из подружек, Лора или, скорее всего, Холли, сделает едкое замечание. Но те хранили загадочное молчание. Что они, хотелось бы знать, вообразили?

Оказавшись в просторном холле, Энн подошла к длиннющему столу, весившему, наверное, больше автобуса. Секретарши на месте не было. Это к лучшему. Так она хоть приведет себя в порядок. Все утро Энн не покидала мысль: наверняка после того, что случилось, она будет вести себя как-то иначе. Вдруг кто-нибудь заметит? А уж от Этель, на своем веку много чего повидавшей, вряд ли скроется самая крохотная оплошность.

Энн взялась за ручку двери.

— Доброе утро, мисс Киган!

Она едва не выронила букет. Этель возникла из кабинета Лоры, словно нарочно затаилась там и поджидала, когда появится начальница. Поймав на себе внимательный взгляд секретарши, Энн закусила губу. Вот и пытайся тут делать вид, будто ничего не случилось, когда от любой мелочи теряешь самообладание!

— Здравствуй, Этель.

Она называла секретаршу по имени и просила ее так же называть и себя, но Этель Пайкс придерживалась старых правил: начальство есть начальство, панибратство с ним ни к чему. Войдя в свой кабинет, Энн, не закрывая двери, пристроила портфель на обычном месте и приготовилась поставить цветы в вазу, когда раздался голос секретарши:

— Вы сегодня рано, мисс Киган.

Она едва не уронила вазу.

— Да? А по-моему, как обычно.

Этель стояла в проеме, невозмутимая, в строгом деловом костюме и голубой блузке в тон — воплощение профессиональной секретарши.

— Вот, — сказала Энн неожиданно для самой себя, — эти цветы для вас.

Этель удивилась, но ей явно было приятно. Она положила папки в сторонку и взяла из рук Энн вазу.

— Для меня? — переспросила она.

Энн нервно поправила прическу.

— Разумеется. Когда я увидела эти розы, то подумала: они великолепно будут смотреться на вашем столе.

Этель не сводит с нее глаз. Видно, сорок лет, проведенные на службе у адвокатов, дают о себе знать. Ее пронизывающему взгляду позавидовал бы сам окружной прокурор.

Энн спешно соображала, пытаясь сочинить какую-нибудь фразу, чтобы разрядить напряжение, но тут распахнулась дверь и на пороге появился Мэтью Гриффин. Ее спаситель.

— Ого, вы уже на месте!

С Мэтью в помещение словно ворвалась буря. Хотя ему было далеко за шестьдесят, энергия из него так и выплескивалась. Всклокоченные седые волосы, борода, делавшая его похожим на Хемингуэя, басовитые нотки в голосе — он был меньше всего похож на преуспевающего адвоката, которого публика представляет себе в облике Перри Мейсона. И все-таки Мэтью Гриффин был одним из лучших в городе. Он и сам этого не скрывал.

— Я лучший, — любил повторять он. — И подтверждал делами свои слова.

Теперь-то ему уже давно было пора на пенсию, но он продолжал работать: детей у него не было, а уйти в отставку и пустить с таким трудом созданную адвокатскую контору под откос тоже не хотелось. Поэтому-то несколько лет назад он и предложил Энн, Холли и Лоре стать его партнерами. Правда, с тем условием, что на вывеске будет первой красоваться его фамилия.

Те с готовностью согласились. Ведь в обмен они получили возможность работать в адвокатском бюро, имеющем давние традиции, с клиентами, у которых денег куры не клюют, и под руководством знаменитого Мэтью Гриффина. А это чего-то да стоит!

— Ну как моя девочка? — Он дружески похлопал Энн по плечу.

Она улыбнулась в ответ.

— Блестяще. Но тебе придется называть меня как-то иначе. Мало ли, что люди подумают. Свадьба-то уже близко.

О любвеобильности Мэтью ходили легенды. Четырежды он был женат и четырежды разводился, но отказываться от любовных романов не собирался до сих пор.

— А мне нравится называть тебя девочкой. Эка невидаль! Пусть воображают, что хотят.

Энн взмахнула рукой.

— Мне этого хотелось больше всего на свете. Всегда мечтала, чтобы люди считали: я пробилась к вершине не благодаря своим способностям вот здесь, — она похлопала себя по голове, — а с помощью талантов другого рода. — Она рассмеялась. — Нет, правда, Мэт, дело не в том. Стоит постороннему услышать, что ты называешь меня девочкой, как на процессе судья того гляди спросит: «Что, дорогуша, у тебя есть вопросы к подсудимому?»

Это был намек. Во время первого ее процесса, когда она еще только-только окончила университет, Мэтью выступал в роли судьи и именно эту фразу и произнес.

— Нет, на сегодня хватит, красавчик, — не спасовала она тогда. И все вокруг, включая самого Мэтью, расхохотались.

Так они и познакомились. С тех пор началась их дружба, которой Энн очень дорожила.

— Приготовить вам кофе? — спросила Этель.

Энн покачала головой.

— Что до меня, то не надо, спасибо.

— А я не прочь, — заявил Мэтью и извлек откуда-то свою здоровенную кружку. — Спасибо за предложение, мисс Пайкс.

Та смущенно кивнула и зацокала каблуками по коридору.

— Она от тебя без ума, — прошептала Энн ему на ухо.

— Скажешь тоже! — загоготал Мэтью. — Без ума! Этель у меня уже двадцать лет. Неужто я бы не заметил?