Сладость греха - Саския Бергрен

Свадебный банкет устроили в роскошном отреставрированном особняке конца прошлого века — трехэтажном, с белоколонным портиком и со статуями в нишах на главном фасаде. Внутреннее убранство точно так же напоминало о «старине глубокой», как и ажурные въездные ворота и решетчатый бельведер в глубине сада.

Гости уже собрались. Подъезжая к особняку, Флорин снова оказалась во власти странных фантазий: сегодня она не Флорин Дигби, современная деловая женщина, обремененная заботами о карьере и предстоящей свадьбе. Все происходящее нынче задевало потаенные струны ее души, увлекало в иллюзорное прошлое — словно она нарочно разоделась для этой роли и волею судеб вновь перенеслась в иную, некогда уже прожитую жизнь.

Еще четыре старинных автомобиля притормозили у роскошного особняка. Участники церемонии выбрались наружу, в воздухе зазвенели шутки и беззаботный смех.

Флорин потянулась было к ручке дверцы, однако Бен оказался проворнее.

— Погоди-ка! — Он выскочил из машины, обогнул капот и подоспел на помощь пассажирке, которая уже нащупывала каблучком узкую ступеньку.

Но тут Бен подхватил ее на руки, словно перышко, и осторожно перенес на землю. Уверенные ладони задержались на гибкой талии чуть дольше, чем подсказывало благоразумие. Воображение ли всему виной или Бен нарочно притянул ее к себе так, чтобы бедра их на мгновение соприкоснулись? Если и так, затягивать удовольствие он не стал и церемонно взял Флорин под руку.

Гости высыпали навстречу свадебному кортежу. Веселая толпа окружила новобрачных, снова осыпая их дождем риса и конфетти.

Особняк был меблирован в старинном духе. Антикварная мебель радовала взгляд, натертые дубовые полы сияли, створчатые окна от пола до потолка, занавешенные старинными маркизами, пропускали внутрь мягкий свет. Широкая мраморная лестница вела из холла в просторный зал. Двойные двери по обе стороны открывались внутрь, увеличивая тем самым пространство для танцев. Столовая находилась в конце дома, рядом с кухней, оборудованной всеми чудесами современной техники. Туда гостей, разумеется, не пускали.

Переступая порог, рука об руку с Беном, Флорин обвела глазами холл — и задохнулась от восторга.

— Ну, разве не замечательно? — Она указала на плотный алый ковер, устилающий лестницу, на мраморные колонны, на зеркала в резных золоченых рамах. — Когда мы с Натали впервые приехали посмотреть на зал, я ужасно испугалась, что она передумает… предпочтет какой-нибудь ресторан…

— О да, красота неописуемая!

Удостоив зал и лестницу мимолетным взглядом, Бен снова сосредоточил свое внимание на собеседнице. Об истинном смысле его слов оставалось только гадать.

— Бенедикт, ты обещал!

— Обещал? Что такое я обещал? — Он ласково погладил Флорин по спине.

— Кто клялся и божился вести себя осмотрительно?

— Да, безусловно, но это вовсе не значит, что мне запрещено любоваться роскошным видом!

Она звонко рассмеялась, глядя в искрящиеся серые глаза… И тут за спиною у нее раздался знакомый голос:

— Фло, милая, вот ты где!

Она резко обернулась, прижав руку к груди. Сердце неистово колотилось: неужели Марк расслышал последние слова Бена? И наверняка заметил руку шафера на ее талии! Флорин подставила щеку для поцелуя, чувствуя себя до крайности неуютно под пристальным взглядом Бена, и поздоровалась с женихом, стараясь, чтобы голос звучал как можно беспечнее:

— А, привет, Марк! Прости, что разминулись у выхода из церкви, но в такой суматохе немудрено потеряться. Столько народу собралось…

Бенедикт Норденгрен мрачно наблюдал за тем, как высокий, ухоженный мужчина по-хозяйски обнял Флорин за талию и небрежно чмокнул в щеку.

— Ты выглядишь по-тря-са-юще, дорогая! — Выпрямляясь, Марк задел головой ее шляпку, и девушка поспешно схватилась за поля, поправляя драгоценный аксессуар.

— Нравится? — Запрокинув голову, она улыбнулась красавцу, который возвышался над нею на добрых десять дюймов.

— Нравится ли? — Стоут отступил на шаг и окинул девушку изучающим взглядом с головы до ног. — Полный восторг! И прическа, и шляпка… — Для большей убедительности он сжал ладони Флорин в своих. — И платье! — Марк так и пожирал взглядом ее пышные округлости, а она мечтала, чтобы Бен, наконец вспомнил о вежливости и убрался восвояси. — Ты просто с ума сводишь!

Краем глаза Флорин заметила, как Бен болезненно поморщился, и по спине ее пробежали мурашки тревожного предчувствия. Стиснув руку жениха, она обернулась к Бену.

— Марк, познакомься, пожалуйста, с шафером, мистером Норденгреном. Бенедикт, это мой жених, Марк Стоут.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

— Так это вы — счастливый избранник, да? Повезло же человеку! — Бен просиял улыбкой. — Флорин столько всего о вас рассказывала, пока мы раскатывали взад-вперед по улицам в свадебном кортеже!

— Охо-хо… Держу пари, мне изрядно досталось.

— Ничего подобного. Одни комплименты.

Обернувшись к невесте, Стоут в очередной раз окинул восхищенным взглядом прическу и шляпку. Бен неожиданно для себя разозлился: ишь, пижон, уставился, словно перед ним бело-розовое мороженое «парфе» в вазочке и ложечка тут же, под рукой!

— Сегодня повезло вам, а не мне: это вам выпала честь сопровождать такую красавицу! — снисходительно бросил Марк. Затем, не удостоив собеседника взглядом, лощеный модник — ну ни дать ни взять преуспевающий администратор! — взял Флорин под руку. — Мы оставим вас ненадолго, хорошо? Нам нужно кое-что обсудить.

Бен беспомощно следил за тем, как какой-то знаток никому не нужных древних языков уводит от него лучшую девушку на свете. Стоут был одет в безупречный костюм-тройку темно-синего цвета, с голубой рубашкой в тон и с галстуком в бордовую и серую полоску. Прическа наводила на мысль о модном мужском журнале, а начищенные ботинки сияли как зеркало.

Уже на пути к двери он обнял Флорин за плечи, притянул к себе. Она запрокинула голову, ослепительно улыбнулась. Марк шепнул что-то ей на ухо, и оба весело рассмеялись. А Бену захотелось ударить кулаком в стену.

— Не сыщется ли здесь укромный уголок, где двое влюбленных могли бы уединиться на минутку-другую? — заговорщицки подмигнул Марк.

— А зачем бы нам прятаться, мистер Стоут? — кокетливо поддразнила его Флорин.

Марк снисходительно улыбнулся.