Сладость греха - Саския Бергрен

Не сводя глаз с соседки, Бен поднес бокал к губам — в серых глазах вспыхивали и гасли золотые искры, точно пузырьки в шампанском. Ноющая боль где-то между лопаток стихла у Флорин сама собой — теперь, когда восстановилась прежняя непринужденная близость.

Молодые люди болтали на безопасные темы: о мастерской Бена, о клубе ретро-автомобилей, о работе Флорин в оздоровительном центре, о молодоженах и о том, как славно организована свадьба — оригинально и со вкусом.

Оба играли в кошки-мышки, и Флорин об этом знала. Однако тут же заглушила чувство вины, убеждая себя, что вправе наслаждаться обществом Бена. Ведь судьба свела их вместе на время свадебных торжеств, а разве банкет не часть праздника? Осознав вдруг, что не сводит глаз с шафера, она смущенно потупилась, а затем оглядела зал, проверяя, не заметил ли чего Марк. Но тот увлеченно беседовал с соседом и даже не смотрел в ее сторону.

— Мисс Дигби… — Бен неуверенно замолчал, но выразительные серые глаза казались красноречивее слов. — А как он к тебе обращается? Флорин? Фло?

— Фло, как правило.

— Тогда можно, я стану звать тебя Флорин?

Сердце ее отозвалось совершенно непростительным для чужой невесты образом. Неужели люди слепы, неужели не видят, что они с Беном то и дело встречаются взглядами?

— Флорин… — Пульс ее участился, в ушах звенело. — А из-за чего вы поссорились?

— Да это вовсе и не ссора… так, очередное недоразумение. Я не права, и об этом знаю. — Она подняла глаза: Марк смотрел в ее сторону. Он помахал невесте рукой, она ответила тем же и снова потупилась. — Видишь ли, Марк — очень целеустремленный человек. Он знает, чего хочет от жизни… чего хотим мы оба. Только иногда, когда он работает сверхурочно, я… — Флорин замолчала, подбирая слова.

Бен ласково коснулся ее указательного пальца, продетого в ручку чашки. Девушка отпрянула, горячий кофе едва не выплеснулся через край. Не на шутку встревоженная, она попыталась мысленно представить жениха на месте неотразимого Бена.

— Я слегка ревную Марка к его занятиям. Он устроил в одной из комнат кабинет, просиживает за работой все вечера напролет и выходные тоже. А все потому, что купил дом, и, естественно, выплачивать приходится много. Плюс он твердо решил его обставить к свадьбе. Очень благородно с его стороны. Мой жених честолюбив и талантлив. А я, должно быть, неисправимая эгоистка. Но иногда мне… — Флорин снова посмотрела на Марка и оборвала фразу на полуслове.

— Иногда ты бы предпочла его время, а не деньги, что он в состоянии заработать за эти часы и дни, — докончил за девушку Бен, наклоняясь вперед и загораживая ее от взгляда жениха.

— Да. Я понимаю: нелепо ревновать к… к работе, но… — Розовые губы горестно дрогнули. — Ты только представь женщину, которая ревнует… к страницам с непонятным текстом! — К ужасу Флорин, по щекам ее хлынули слезы. — О, черт, как глупо! — Она хотела было утереть глаза, но платка под рукой не нашлось. — Я чувствую себя полной идиоткой: ну пристало ли горевать по столь ничтожному поводу? Но Марк обещал, что приедет на свадьбу и мы протанцуем до утра. А я-то… я просто обожаю танцы и подумала, что уж если так вырядилась, то он… — Флорин окончательно умолкла, устыдившись собственной слабости: что за вздорные капризы, что за детский лепет!

В пелене тумана возникла рука с белым носовым платком.

— На-ка вот, утри глазки.

Она неловко промокнула слезы, вытерла кончик носа. Лицо Бена было совсем рядом, серьезное и неулыбчивое; широкая спина по-прежнему загораживала ее от взглядов собравшихся.

— Прости, Бен. Как это глупо: рыдать из-за того, что жених работает сверхурочно, зарабатывая нам на мебель!

— Ты плачешь не поэтому и отлично это знаешь.

— Тогда скажи почему.

— Потому что за три месяца до свадьбы ты вдруг обнаружила, что вы с женихом смотрите на мир совершенно по-разному. Между вами — пропасть. Ты любишь танцевать, он любит возиться с древними текстами. Но подумай: так ли это важно?

«О да!» — собиралась уже сказать Флорин. Но, поразмыслив хорошенько, решила, что тему эту лучше не продолжать.

— Мне так хотелось повеселиться… и философия тут не поможет. Давай поболтаем о чем-нибудь другом?

— Как скажешь. Ну, взбодрилась хоть малость? Готова бросить вызов любопытной толпе? Я слегка устал работать ширмой.

Флорин улыбнулась, в последний раз всхлипнула, вернула ему платок.

— Да… Но макияж, наверное, пострадал. Ты прости, я выйду на минутку, приведу себя в порядок.

Бен тут же вскочил, выдвинул для нее стул. Ласково коснулся плеча.

— Флорин, если тебе от этого станет хоть капельку легче, знай: я подменю старину Стоуна на танцплощадке, хотя и малость косолап. Ты ведь хотела танцевать всю ночь — а я тут как тут! — Бен комично развел руками и притопнул, изображая неуклюжего мишку. И — о чудо! — тучи расступились и снова засияло солнце!

— Думается мне, Бенедикт Норденгрен, что ты ужасно славный человек, несмотря на все свои заигрывания и дразнилки. Таким я тебя и буду считать.

— Флорин… — Он крепче стиснул ее плечо. Но прикосновение это оказалось слишком желанным, слишком отрадным и возбуждающим. Девушка резко отстранилась и выбежала из столовой.