Расставание не для нас - Марианна Лесли

– Спасибо, Рейф, но это только капля в море. Проценты он покроет, но ведь нам надо позаботиться и об основной сумме. На этот раз они уже говорили жестко.

– Я подумаю, что можно предпринять. Может, если я переговорю с Роджером и заверю его, что вернулся и готов снова заняться делами, мы отсрочим платежи еще на несколько месяцев.

– Желаю удачи, но только не слишком-то надейся на это.

Рейф взял ключи от одного из пикапов, принадлежащих компании. Отъезжая от конторы «Маклеон и сыновья», он думал о том, долго ли она еще просуществует. Сможет ли он, старший сын, простить себе, если она разорится?

4

Секретарша Джесс показалась ему какой-то чокнутой. Стриженная под мальчика, в каких-то невероятной формы очках и уродливых клипсах в ушах, она производила впечатление психа. Бедж, приколотый к ядовито-лимонной блузке, гласил, что ее зовут Ози. Кстати, и имечко подходящее…

– Чем могу вам помочь?

– Мне нужно увидеть Джесс.

– К сожалению, мисс Стивенс сегодня не будет, – сообщила она Рейфу.

Он мог бы оставить чек у секретарши, но ему хотелось испытать удовлетворение, вручая его ей лично. Она так отбрила его вчера, что ему хотелось отдать чек в ее маленькие жадные ручки и на этом закончить их деловые отношения. Ему было неловко чувствовать себя ее должником.

Настроение было паршивое. Беседа с Роджером Уэстом получилась крайне неприятной, как и предсказывал Джейк. Банкир не просто пытался защитить себя от контролеров. Рейф заподозрил, что он затаил обиду на Маклеонов за то, что Джейк когда-то отверг его блудную дочь.

– А где она живет? Видите ли, у меня к мисс Стивенс личное дело. Не подскажете ее адрес?

Ози оглядела его с ног до головы. Очевидно, экзамен он выдержал, потому что она достала листок и написала адрес.

Рейф взглянул на адрес, но не смог припомнить указанного места, хотя вырос в Литл-Спрингсе и юность провел на его улицах.

– Где это?

Ози вкратце объяснила ему дорогу, и он отправился в путь.

Дворники, расчищая лобовое стекло от дождя и снега, работали с двойной нагрузкой. Кое-где попадались наледи, и машину пару раз заносило. Он выругал Джесс за то, что она живет у черта на рогах. Его семья тоже жила за городской чертой, но по крайней мере та дорога была ему знакома.

Наконец он свернул на Парк-лейн. По обеим сторонам дороги густо росли кусты жимолости. Переулок заканчивался тупиком. Других домов на ней не было. В конце проезжей части стоял дом из некрашеного дерева в обрамлении сосен и других деревьев.

Рейф остановил пикап и вышел. Подойдя к двери, он снял перчатку и нажал на кнопку звонка. Внутри послышался перезвон.

Через минуту Джесс открыла дверь. Она, казалось, удивилась, увидев его.

– Рейф?

– Я думал, псих тебе позвонит…

– Откуда ты знаешь про психа? Прошу прощения… – Смутившись, она покачала головой и отступила назад, приглашая его войти. – Как ты узнал, где я живу? Проходи. Хочешь чаю?

Она провела его в одну из самых поразительных комнат, какие он когда-либо видел. Потолок был на высоте второго этажа. У одной стены камин, в котором ярко горел огонь. Другая стена из сплошного стекла, от дубового пола до потолка высотой футов в двадцать.

Бар островком отделял обширное пространство жилой комнаты от кухни. Она была оборудована всей современной техникой. На уровне второго этажа с трех сторон проходила галерея, на которую, как он догадался, выходили двери спален.

– За той стеной, где камин, еще одна комната, – объяснила Джесс, очевидно заметив его заинтересованность. – Я использую ее в качестве кабинета. Наверху две спальни и две ванные.

– Ты говоришь как агент по продаже недвижимости.

Она улыбнулась.

– Наверное, привычка.

– Ты давно здесь живешь?

– Какое-то время.

– Не боишься жить одна в таком большом доме и в таком отдаленном месте?

– Не очень. В доме есть система безопасности. Я привыкла к одиночеству.

– Что ж, у тебя очень милый дом.

– Спасибо. Давай свое пальто.

Он заколебался, не рассчитывая долго задерживаться здесь. Однако огонь в камине выглядел заманчиво. После такой дороги можно немного посидеть и отогреться.

Рейф выбрался из пальто, снял вторую перчатку и отдал все Джесс. Пока она убирала одежду, подошел к камину и протянул обе руки к дружелюбным языкам пламени.

– Как приятно, – сказал он, когда Джесс подошла к нему.

– А я подумала, что по такой погоде вряд ли кто захочет осматривать дома, поэтому решила пока заняться бумагами. – Джесс была одета в зеленую трикотажную юбку, серо-зеленый свитер и пушистые серые тапочки, в которых ее ноги утопали по щиколотки. Перехватив его удивленный взгляд, она улыбнулась. – Шутливый подарок моей секретарши.

– Она чокнутая.

Джесс рассмеялась.

– Вы знакомы с Ози?

– Я заходил в контору. Она объяснила, как найти твой дом.

– На самом деле она только притворяется такой, чтобы никто не догадался, какая она умная. К тому же я всегда жалуюсь, что у меня мерзнут ноги.

Рейф неожиданно осознал, что их беседа с Джесс продолжается дольше, чем любая из его бесед с женщинами после смерти Кейт. После того как он спрашивал, что она пьет, произносилось очень мало слов до того момента, как он ронял скупое «благодарю» и оставлял ее на смятой постели. Эта мысль заставила его поморщиться.

Джесс неверно истолковала его гримасу и спросила:

– Ребра болят?

– Немного. Я весь день мотался и не принимал обезболивающих.

– Хочешь чего-нибудь выпить? Может, бурбон с водой?

– Спасибо, Джесс. – В его словах звучала искренняя благодарность за оказанное доверие, а не только за предложенную выпивку.

– Бурбон обезболивает не хуже таблеток. А кроме того, таблетку нельзя потягивать, сидя у камина, – добавила она с улыбкой. – Положить лед?

– Просто воды. – Он поблагодарил ее, когда она протянула ему стакан.

Джесс забралась в кресло с ногами и, кивнув в сторону камина, предложила Рейфу сесть там, лицом к ней.

– И раз уж ты рядом, подбрось полено-другое в огонь. Это плата за выпивку.

Положив несколько поленьев в камин, Рейф сел на коврик, повертел в руках стакан и сказал:

– У меня в кармане чек на ту сумму, что ты заплатила за меня. Я хотел не просто отдать тебе долг, но сделать это лично, чтобы поблагодарить за все, что ты сделала для меня.

Она опустила глаза на свой стакан.

– Я вела себя некрасиво. Сорвалась. Разозлилась, когда ты сказал, что хотел бы умереть. Это было глупо, Рейф.