Жемчужина любви - Эллен Сандерс

Медсестра согласно кивнула и распахнула перед Жан-Пьером дверь.

– Сюда, пожалуйста, мсье. Мадмуазель Вернон еще очень слаба. Да и вам не мешало бы отдохнуть. После выписки мы советовали бы вам провести хотя бы два-три дня дома. Вы потеряли много крови. Необходимо восстановить силы…

– До свидания, Колетт. Я еще приду к тебе. Надеюсь, что ты передумаешь.

– Прощай, Жан-Пьер. – Колетт перевернулась на другой бок, не желая смотреть, как от нее уходит мужчина, которого она почти привыкла считать своим суженым.

Колетт снилось, что она снова в Сан-Тропе, в земном раю… Она лежала на пляже и блаженствовала под солнечными лучами. Вокруг раздавался беззаботный смех и щебетание красоток, которые охотились на пляже на знаменитостей и богачей. Голову сильно напекло… конечно, Колетт ведь забыла надеть панаму. Она провела рукой по волосам и почувствовала что-то чужеродное на собственной макушке. Она резко вскочила, где-то на краю сознания пытаясь успокоить себя, что все это ей лишь приснилось. Что могло случиться с ней в больнице? Она испуганно озиралась по сторонам и тяжело дышала.

Все в порядке, Колетт, успокойся, внушала она себе. Видишь? Ты в больничной палате. Вокруг только голые, стерильно белые стены, жалюзи на окне, капельница…

– Доктор Лоран! Что вы здесь делаете?

– Простите, я не хотел вас пугать. – Оливье смущенно улыбнулся. – Вы улыбались во сне.

– Вы смотрели на меня, пока я спала?!

– Вынужден сознаться: грешен.

– Это тоже входит в ваши обязанности?

– Нет, но я решил сделать себе приятное и навестить вас перед окончанием своей смены.

Колетт пригладила растрепавшиеся волосы.

– Боже, должно быть, я ужасно выгляжу.

Она прикусила язык. Какая, черт возьми, разница, как она сейчас выглядит? Она ведь не собиралась в самом деле флиртовать с собственным врачом.

Оливье всего лишь выполняет свою работу. Если он и уделяет ей чуть больше внимания, чем другим пациентам, так им движет то же самое чувство, которое привело к ней Жан-Пьера. Жалость. Чувство, которое ей не нужно.

– Нет, вы прекрасны, – тихо ответил Оливье, не сводя с нее восхищенного взгляда.

– Это что, какая-то новая методика психотерапии? – язвительно спросила Колетт.

– В каком смысле?

– Ну, доктор пытается внушить женщине, обреченной провести остаток жизни в инвалидной коляске, что она способна вызывать у мужчины какие-то чувства и желания…

– Колетт, вы ошибаетесь! Вы… на самом деле мне нравитесь.

– Доктор Лоран, неужели я похожа на наивную дурочку?

– На дурочку – нет. А на наивную – очень даже, – искренне ответил Оливье.

– Вы ошибаетесь.

– Возможно, это вы ошибаетесь. – Оливье лукаво улыбнулся уголками губ. – В силу своей природной наивности.

– Мне не нужно, чтобы вы или кто-либо другой нянчился со мной. Мне не нужна ваша фальшивая, показная любовь!

– Очень похвально. Я тоже не любитель фальши в отношениях.

– Раз уж вы тут, доктор Лоран…… – Колетт сменила тон на официально-деловой: – Когда меня выпишут?

– Еще слишком рано говорить о выписке. Конечно, вы поразительно быстро идете на поправку. Всего лишь за один день, который вы находитесь в сознании, большинство ваших жизненных функций пришло в норму. Но я уже сказал, что вы пострадали куда сильнее, нежели ваш жених…

– Жан-Пьер мне не жених! – возразила Колетт.

– Хорошо, ваш друг, любовник… Вас не устраивает слово «жених»?

– Нас с Жан-Пьером больше ничто не связывает. Если он придет, скажите, что я не желаю его видеть.

– Почему?

– Вы ведь не хотите, чтобы у вашей пациентки поднялось давление или разболелась голова, верно?

– Верно. – Оливье выдержал паузу и спросил: – Так чем же вам не угодил Жан-Пьер? Неужели он бросил вас, узнав, что вы временно не можете ходить?

– Вы весьма тактичны, доктор Лоран, – подметила Колетт. – Возможно, я вообще никогда не смогу ходить.

– Однако если бы он любил вас…

– Жан-Пьер уверяет, что любит. Он не отказывается от своего намерения жениться на мне. Вас ведь это интересует?

– Тогда почему же вы не желаете, чтобы он навещал вас?

– Потому что мне не нужна его жалость. Я вижу, что Жан-Пьер боится даже прикоснуться ко мне. Я вызываю у него омерзение, презрение, словно древняя, дурно пахнущая старуха, за которой он вынужден ухаживать, чтобы получить завещанное ему наследство.

– По-моему, вы преувеличиваете и драматизируете.

– В силу своей наивности, – усмехнулась Колетт.

– Вы думаете, что и у меня вызываете жалость и омерзение? – Оливье пристально посмотрел ей в глаза.

Колетт молча помотала головой из стороны в сторону.

– Вот видите. Вы способны вызывать в мужчине и иные чувства.

– Вы врач. Это совсем другое дело. Вы привыкли к человеческим увечьям и страданиям. Врач вроде как и не мужчина вовсе.

– Однако ничто человеческое нам не чуждо. – Оливье печально вздохнул.

– Сожалеете о выбранной профессии?

– Нет.

– Тогда о чем же? – не унималась Колетт. Ей нравилось разговаривать с Оливье. Даже когда они спорили.

– О том, что завтра у меня выходной и мы не увидимся.

Теперь вздохнула Колетт. Ее вздох таил в себе не меньше печали, чем его собственный.

Они переглянулись и рассмеялись.

– Зато послезавтра обещаю устроить вам какой-нибудь сюрприз.

Колетт подняла брови.

– Разве это возможно… здесь?

На секунду Оливье задумался, а затем расплылся в хитрой улыбке. В его глазах прыгали озорные искорки. Он явно задумал что-то не совсем законное.

– А почему бы нам не прогуляться завтра?

– Злая шутка.

– Я вовсе не шучу. У меня выходной. У вас, смею надеяться, пока тоже нет никаких планов на завтрашний день. К тому же завтра суббота. Мы могли бы прогуляться по парку Жоржа Брассена, это буквально в пяти минутах езды отсюда. Завтра должен быть книжный рынок… Уверен, вы любите читать.

– Я даже не знаю…

– Решено. Перестаньте ломаться, Колетт. Считайте, что мы начинаем курс интенсивной терапии.

– А вы… у вас разве не было других планов на выходной?

– Все мои планы с успехом могут быть перенесены на следующий выходной. Правда, не знаю, когда он выпадет…

– А как же ваша жена?

– О, Колетт, какая же вы плутовка. Вы ведь наверняка обратили внимание на то, что я не ношу обручальное кольцо.