Жемчужина любви - Эллен Сандерс

– Откуда такие познания?

– Я родился в Бордо. Мой прадед и дед были виноделами, отец и оба младших брата продолжают семейные традиции. – По лицу Оливье промелькнула тень.

– Значит, ты что-то вроде отщепенца, бунтаря?

Он пожал плечами.

– Что-то вроде того. Предпочел виноделию медицину. Отец до сих пор обижается и не желает меня знать.

– Мне жаль, – вздохнула Колетт.

– С тех пор как я покинул родной дом, прошло много лет. Раны затянулись.

Колетт подняла на него глаза и погладила по руке. Должно быть, Оливье очень несчастен вдали от родного дома.

– Я не жалуюсь, – словно угадав ее мысли, нарочито бодро продолжил Оливье. – Рядом со мной теперь Николь.

– Николь?

– Да, моя сестра. Она приехала в Париж учиться. Слава богу, семейные традиции и условности не так строги к женщинам. Ну да ладно, мы заболтались.

Оливье осторожно отворил дверь и выкатил кресло с Колетт в коридор.

– Сегодня чудесный день. – Колетт подняла лицо к солнцу и зажмурилась от ярких лучей.

– А ты хотела проспать его в больничной палате, – с легким укором заметил Оливье.

Они остановились напротив небольшого пруда, по зеркальной поверхности которого плавали, словно скользили, два белоснежных лебедя.

– Ты знаешь, что лебеди – символ любви и верности? – неожиданно спросила Колетт.

– Почему?

– Они никогда не меняют партнеров. Когда умирает один из них, второй взлетает на высокую скалу и бросается вниз, сложив крылья. Посмотри, как они кружатся вокруг друг друга…

Оливье опустил на плечи Колетт руки и слегка помассировал.

– Кроме того, они прекрасны… как ты… – добавил он.

Колетт закрыла глаза, пытаясь удержать слезы счастья и боли, душившие ее.

– Оливье…

– Да? – Хрипотца придала его голосу еще больше мужественности и сексуальности.

Колетт испугалась собственных мыслей и желаний. Пытаясь от них спастись, она предложила:

– Давай отправимся в погреба. Не терпится получить от тебя урок дегустации.

Оливье разочарованно вздохнул. Его пальцы напряглись. Колетт почувствовала минутную боль в мышцах, но она тут же отступила… вместе с Оливье.

– Хорошо. Придется немного пройтись.

Колетт плотно сжала губы, но тут же взяла себя в руки. Зачем каждый раз показывать Оливье свою слабость и беспомощность? В конце концов, у нее есть чудо-коляска. Достаточно лишь чуть сильнее надавить на кнопочку, и Оливье за ней не угонится.

– В винных погребах, в которые мы сейчас отправляемся, собраны бордоские и бургунд-ские вина.

– Честно говоря, я вряд ли их отличу, – созналась Колетт.

– Глупости. Даже ребенок в состоянии почувствовать разницу, – возразил Оливье.

Колетт рассмеялась.

– Только если этот ребенок родился и вырос в семье виноделов.

– У каждого шато – неповторимый вкус, свой букет и свое лицо, если можно так выразиться. Даже если несколько замков расположены по соседству и используют один и тот же сорт винограда – вина получаются разными. Ведь у разных шато свои секреты, которые передаются из поколения в поколение на протяжении веков.

– Теперь я понимаю гнев твоего отца, – серьезно сказала Колетт.

– Да. С раннего детства вместо сказок мне и моим братьям на ночь рассказывали секреты изготовления вина. Вместо принцев и принцесс действующими лицами историй были пробки и бутылки. Ты знаешь, ведь вино похоже на человека. Оно тоже переживает несколько периодов: детство, юность, зрелость и старость. Важно поймать момент, когда вино достигло своего расцвета. Когда оно стареет, начинает киснуть и постепенно умирает.

Колетт с любопытством посмотрела на спутника. Оливье походил на поэта, с вдохновением читающего лирические стихи.

– Ты говоришь о том, что принято называть выдержкой? – Колетт с трудом поддерживала беседу. В сущности, она знала о вине только то, что оно красного или прозрачно-желтого цвета и если его слишком много выпить за ужином, то наутро будет болеть голова.

– Да. Хотя гораздо важнее для хорошего вина не то, сколько лет бутылка пролежала в темном погребе, а то, сколько солнечных и дождливых дней было в тот год, когда собрали виноград. Исправить ошибку природы не сможет даже самый опытный винодел. Поэтому климатическая карта последних двадцати лет – обязательная принадлежность каждого солидного ресторана или винного магазина. Кстати, мы почти на месте.

Они приблизились к кованым воротам, табличка на которых гласила «Винные погреба де Берси».

– Боюсь, тебе придется ненадолго расстаться с троном, – заметил Оливье, когда они подошли к круто идущим вниз ступенькам.

Колетт снова оказалась на руках Оливье.

– Ты меня избалуешь, – пошутила она. – Меня раньше никогда не носили на руках. А тут… второй раз за день.

– Привыкай, моя принцесса. Я готов носить тебя на руках до конца своей жизни.

Колетт кокетливо посмотрела на Оливье. Нет, она и не думала ему верить! Оливье Лоран всего лишь заигрывает с ней. Обычные уловки ловеласа. Возможно, ему наскучили длинноногие красотки и потянуло на экзотику?! Колетт поёжилась от неприятных мыслей. Ей нельзя влюбляться в Оливье. У них нет никакого будущего. У нее вообще нет будущего, в котором найдется место мужчине. Тем более такому привлекательному, как Оливье Лоран.

Она инвалид. Пора свыкнуться с этой мыслью и не грезить о несбыточном. Разве ей нужна жалость? Муж-сиделка?..

– Колетт, с тобой все в порядке?

– Да-да. Я просто задумалась.

– Надеюсь, обо мне?

Оливье медленно спускался по ступенькам. Лестница была плохо освещена, и Колетт испугалась, что если он оступится и упадет, то она не сможет ничем ему помочь. Она даже не сможет самостоятельно подняться на ноги.

Однако уже через пару мгновений они оказались в светлом и неожиданно просторном помещении. Вдоль стен располагались полки, заполненные пыльными бутылками. Одни стояли, другие лежали на боку, красуясь пробками… Колетт охнула от восхищения.

– Никогда не видела столько вина? – усмехнулся Оливье. Похоже, его позабавила ее детская непосредственность. – Куда желаете сесть, мадмуазель?

– Давай вон за тот столик в углу, – предложила Колетт.

– Как прикажешь. – Оливье направился к указанному столику.

Будто из-под пола перед ними выросла коренастая фигура мужчины средних лет. На нем был белоснежный фартук.

– Добро пожаловать. Чем могу быть полезен, мсье Лоран?

Оливье опустил Колетт на высокий стул и обменялся рукопожатием с хозяином погреба.