Любовь — опасная игра - Мари Феррарелла

— Дайте-ка я угадаю. Андерсона с вашей тетушкой что-то связывало, ведь так?

Мелани очень отчетливо представила, как рассмеялась бы тетушка в ответ на такое предположение. Может, Элиот Андерсон со стороны и казался мечтой любой женщины, только это было не совсем так. Ей пришлось прикусить язык, чтобы не сболтнуть лишнего, но все же она не смогла удержаться и сказала:

— А вот и не угадали. Как бы это сказать... э-э... Ну, в общем, Элиоту Андерсону больше нравились мужчины, а женщин он ни в грош не ставил. Вот только тетушку он очень любил и уважал.

— Вот как! — Ланс снова посмотрел на фотографию, будто там была скрыта какая-то тайна. Подпись просто на глазах приобретала совсем другой смысл. — Что же...

А Мелани уже предвкушала радость рассказа одной из ее самых любимых историй.

— Элиот Андерсон как-то отдыхал с друзьями в одном небольшом южном городке. Сразу после отпуска он должен был приступить к съемкам в фильме «В Париж на следующий год». Для него это было очень важно. Фактически эта картина должна была вернуть его в кинематограф. — Обычно тетушка рассказывала эту историю с массой подробностей, но, видя нетерпение Ланса, Мелани постаралась сократить ее до минимума. — Элиот к тому времени уже имел такую репутацию, что за малейшее нарушение дисциплины студия с удовольствием порвала бы с ним контракт. Особенно обрадовался бы директор Саймон Бакватер. Они ведь уже давно не ладили. Когда-то они были друзьями, а потом... — Тут она увидела, как Ланс нахмурился, и решила опустить лишние подробности. — В общем, он с кем-то подрался. Приплелся к тетушке весь в синяках и стал жаловаться, что его карьера, вся его жизнь пошла коту под хвост. И Андерсона непременно бы выгнали, но тетушка так искусно наложила грим, что никаких синяков не было видно. Вот и вся история.

Она мельком взглянула на Ланса — тот по-прежнему оставался абсолютно безучастным.

— Фильм оказался удачным. Андерсон был очень доволен собой. Он ушел из жизни известным актером. — Мелани улыбнулась. — А тетушке он любил повторять, что ее искусство сохранило ему жизнь и спасло карьеру.

— Да, но вашей тетушке-то зачем все это было нужно?

Вопрос Ланса сразу спустил Мелани на землю.

— Просто она очень любила свою работу, ей это казалось самой естественной вещью на свете.

Циник, который сидел в Лансе, ей, конечно, не поверил. Ведь каждый человек всегда думает в первую очередь о себе. Такова природа. И так поступила Лорен, доказав ему еще раз, что доверять в этом жестоком мире можно только себе. Еще раньше такой же урок преподал ему отец. Оставил Ланса, когда тому было чуть больше десяти. Как раз тогда умерла мама, и отец никак не мог справиться со своим горем, он ни о ком не думал, кроме себя. В один миг Ланс потерял и отца, и мать, которую очень любил.

Брюс, правда, попытался наладить отношения с сыном, но это оказались пустые хлопоты. Между ними не было ничего общего, они стояли по разные стороны пропасти, и глупо было бы пытаться начать жизнь сначала.

Все и всегда думают в первую очередь о себе. Так почему мисс Макклауд с ее тетушкой чем-то отличаются от других?

— Мне трудно в такое поверить, — сказал Ланс, все еще не отрывая глаз от фото.

Мелани была просто не в силах вынести подобное безразличие.

— Ланс, почему вы упорно не хотите верить, что люди способны на добрые поступки?

Его глаза стали стальными.

— Да, я не верю в добрые поступки, мисс Макклауд. Доброта, искренность, забота о ближнем — все это сказки. И если вы этого до сих пор не поняли, вам же хуже.

От такого ответа у Мелани перехватило дыхание. Что случилось с этим человеком? Что сделало его таким жестоким? Но время задавать подобные вопросы еще не пришло.

Она, как могла, постаралась скрыть свои чувства.

— А та замечательная женщина... я имею в виду вашу тетю... неужели она никогда о вас не заботилась?

— Откуда вы знаете, что она замечательная? — удивился Ланс. Ведь Мелани не может знать, что Бесс — та единственная женщина, которая не такая, как все.

— У нее добрые глаза, — просто ответила Мелани. Взглянув на часы, она вдруг поняла, что у нее практически не осталось времени. — Я могу завернуть подарок, если хотите.

Неожиданно для себя Ланс согласился. Более того, он как раз сам собирался попросить ее об этом.

— Да, пожалуйста. Я никогда не умел красиво заворачивать подарки.

Мелани улыбнулась и взялась за рулон оберточной бумаги.

— Может, вам просто не хватало практики?

— Наверное. Кроме Бесс, я никому не делаю подарков.

Тут Ланс полез в карман за кошельком, чтобы расплатиться. Он окинул взглядом ценники на других фотографиях и от всей души понадеялся, что денег на его кредитке хватит.

— Сколько я вам должен?

Но фотография была как раз из тех вещей, которые не предназначались для продажи. И Мелани, в общем-то, скорее поддалась импульсу, когда предложила ее Лансу. Ей казалось варварством, если на такой фотографии рядом с дарственной надписью будет стоять цена.Мелани отрезала кусок оберточной бумаги.

— Пожелайте Бесс от меня счастливого дня рождения, ладно?

Да, теперь Ланс по-настоящему понял, что женщина, стоявшая перед ним, живет исключительно мимолетными чувствами. И это делает ее счастливой...

— Конечно, — пробормотал он. — Но все- таки, сколько я вам должен?

— Вот и все. Да, и обязательно расскажите ей ту историю, которую только что услышали от меня, — с улыбкой сказала Мелани, аккуратно загибая последний уголок. По его лицу она поняла, что требуются дальнейшие разъяснения. — Видите ли, тетушка всегда хотела, чтобы эти фотографии достались тем людям, которые смогут оценить их по достоинству. А судя по вашему рассказу, тетушка Бесс как раз такой человек.

Его лицо покраснело, во взгляд закралось подозрение.

— Я не беру взяток.

Как же с ним тяжело!

— Это не взятка, а подарок, — поправила его Мелани.

Подарок! Такой подарок на языке закона называется по-другому.

— В таком случае я его не принимаю.

Словно загипнотизированный, Ланс наблюдал, как быстро двигаются ее пальчики, закрепляя бантик и расправляя тесемку. Ему вдруг невольно представилось, как эти руки с такой же ловкостью могут скользить по мужскому телу. Его телу!

Черт, лучше об этом не думать. И что за мысли лезут в голову?

— Слушайте, — ее слова звучали как приказ, — и запомните: это подарок для вашей тетушки, а не для вас. Понятно?

— Но вы ведь ее даже не знаете, — возразил Ланс.

— Это легко исправить. Приведите ее как-нибудь сюда. Знаете, я не прочь с ней познакомиться, — легко парировала Мелани и снова взглянула на наручные часики.