Замужем с утра - Лиза Клейпас

Лео недоверчиво покачал головой:

— Почему же мы раньше ничего об этом не знали?

— Похоже, прежде вдова не интересовалась домом, ведь он сильно обветшал и превратился в настоящую развалину, — угрюмо ответила Амелия. — Но теперь, когда мы полностью его восстановили и так красиво отделали, она уведомила нашего поверенного, что собирается вступить в права владения и въехать сюда.

Лео охватила ярость.

— Да будь я проклят, если позволю кому-то отнять у Хатауэев Рамзи-Хаус. Коли потребуется, я дойду до суда лорд-канцлера в Вестминстере.

Меррипен устало потер пальцами виски.

— Суд лорд-канцлера не станет рассматривать это дело.

— Откуда вы знаете?

— Наш поверенный советовался в своей конторе со специалистом по копигольду. К несчастью, Рамзи-Хаус не является неотчуждаемым имуществом и не подлежит майоратному наследованию, к вам переходит лишь древний замок.

— А нельзя ли выкупить копигольд у вдовы?

— Она уже заявила, что не уступит дом ни за какие деньги.

— Женщины часто меняют свои решения, — не согласился Лео. — Мы сделаем ей выгодное предложение.

— Хорошо. Но если она откажется вести переговоры, У нас остается только один способ сохранить за собой Рамзи-Хаус.

— Мне не терпится о нем услышать, — пробурчал Лео.

— Покойный лорд Рамзи оговорил условие, при котором вы сможете оставить себе поместье и усадьбу. Для этого в течение пяти лет после получения титула вы должны жениться и произвести на свет законного наследника мужского пола.

— Почему в течение пяти лет?

— Потому что за последние три десятилетия ни одному Рамзи не удалось протянуть дольше, получив титул. И ни один из них не оставил после себя законного сына.

— А хорошая новость, Лео, заключается в том, — бодрым тоном провозгласила Беатрикс, — что ты стал лордом Рамзи четыре года назад. Тебе осталось продержаться всего год, чтобы разрушить фамильное проклятие.

— А еще, — строго добавила Амелия, — тебе придется жениться и как можно скорее обзавестись сыном.

В наступившей выжидательной тишине Лео недоуменно обвел глазами сидевших за столом родственников. Потом издал недоверчивый смешок.

— Вы все сошли с ума, если думаете, что заставите меня жениться без любви, только чтобы моя родня продолжала жить в Рамзи-Хаусе.

Выступив вперед, Уин с успокаивающей улыбкой передала брату листок бумаги:

— Конечно, никто не собирается заставлять тебя жениться без любви, дорогой. Но мы тут вместе составили список предполагаемых невест, все они прелестные девушки. Почему бы тебе не взглянуть? Может, кто-то тебя заинтересует?

Саркастически хмыкнув, Лео взял в руки листок.

— Мариетта Ньюбери?!

— Да, — кивнула Амелия. — А что с ней не так?

— У нее ужасные зубы.

— А как насчет Изабеллы Чаррингтон?

— У нее мать мегера.

— Леди Блоссом Тремейн?

— Кошмарное имя.

— Ради Бога, Лео, бедняжка не виновата, что ее так назвали.

— А мне все равно. Я ни за что не женюсь на женщине по имени Блоссом. Каждую ночь меня будет преследовать чувство, что я зову корову. — Лео раздраженно закатил глаза к потолку. — Я мог бы с тем же успехом взять в жены первую встречную девицу. Не попытать ли мне счастья с Маркс?

Повисла неловкая пауза.

Почувствовав, что взгляды всех Хатауэев обращены к ней, скромно сидевшая в углу комнаты Кэтрин медленно подняла голову. Глаза ее за стеклами очков стали огромными, лицо залилось краской.

— Это не смешно, — гневно бросила она.

— Превосходное решение, — насмешливо возразил Лео. Негодование Кэтрин лишь подзадоривало его. — Мы вечно спорим, препираемся и терпеть друг друга не можем. Такое чувство, что мы уже женаты.

Вскочив на ноги, Кэтрин смерила Лео яростным взглядом:

— Я бы никогда не согласилась стать вашей женой.

— Хорошо, я ведь не просил вас выйти за меня. Я лишь высказывал предположение.

— Впредь не упоминайте моего имени, когда высказываете предположения! — Кэтрин выбежала из комнаты, оставив Лео смотреть ей вслед.

— Знаете, — задумчиво произнесла Уин, — пожалуй, нам нужно дать бал.

— Бал? — Меррипен недоуменно вскинул брови.

— Да, бал. Мы пригласим всех подходящих молодых женщин, каких только знаем. Возможно, одна из них привлечет внимание Лео, и он начнет за ней ухаживать.

— Я не собираюсь ни за кем ухаживать, — возмущенно огрызнулся Лео, но никто и бровью не повел.

— Мне нравится эта мысль, — поддержала сестру Амелия. — Бал, посвященный охоте за невестой.

— Точнее сказать, — сухо заметил Кэм, — бал, посвященный охоте за женихом. Поскольку добычей будет Лео.

— Прямо как в сказке про Золушку, — восторженно воскликнула Беатрикс, — только без прекрасного принца.

Желая охладить разгорающиеся страсти, Кэм предупреждающе поднял руку:

— Потише, успокойтесь. Если так случится, что у нас, не дай Бог, отнимут Рамзи-Хаус, мы сможем построить новую усадьбу на оставшейся части владений.

— Строительство будет тянуться целую вечность и обойдется нам в огромное состояние, — возразила Амелия. — Вдобавок это отнюдь не то же самое. Мы потратили слишком много времени на восстановление усадьбы, вложили душу в этот дом.

— Особенно Меррипен, — тихо добавила Уин.

Меррипен устало пожал плечами:

— Это всего лишь усадьба.

Но все они знали, что Рамзи-Хаус не просто сооружение из кирпича и извести. Усадьба стала их домом. В этих стенах родился сын Кэма и Амелии. Здесь поженились Уин с Меррипеном. Рамзи-Хаус во всем своем небрежном очаровании был неотделим от семьи Хатауэй.

Лео понимал это лучше всех остальных. Как архитектор, он хорошо знал, что некоторые дома обладают собственным характером, и это невозможно объяснить одними лишь особенностями постройки. Рамзи-Хаус был разрушен и восстановлен. Стараниями Хатауэев из заброшенных руин он превратился в прекрасный счастливый дом. Будет настоящим преступлением, если из-за какой-то хитроумной юридической уловки их семью выселят, а в усадьбу въедет пара женщин, не вложивших в нее ни капли своей души.

Бормоча про себя проклятия, Лео взъерошил пальцами волосы.

— Я хочу взглянуть на развалины старого замка, — сказал он. — Меррипен, как лучше всего туда добраться?

— Точно не знаю, — признался Меррипен. — Я редко забираюсь так далеко.

— Я знаю, — вмешалась Беатрикс. — Мы с мисс Маркс ездили туда верхом, рисовали развалины. Они довольно живописные.