Соблазнение по-итальянски - Белла Фрэнсис

Она откинулась на подушку под тихий смех парней. Обезболивающее начало действовать, и все вокруг было в каком-то тумане. Стейси очень хотелось спать.

– Леди нужно платье для ужина. Сейчас посмотрим, что тут у вас есть.

Марко. Стейси тут же открыла глаза и попыталась сесть. Парни держали в руках два платья. Одно синее, другое зеленое. Марко рассмотрел каждое.

– Я похожа на сумасшедшую? Я против того, чтобы мужчины выбирали мне платье. Только посмотри, что из этого вышло в последний раз!

Стейси отбросила покрывало и свесила ноги на пол. Синяк на ее ноге побагровел, а головная боль стала еще острее. Но Стейси поднялась на ноги. Она просто не могла лежать и терпеть происходящее.

Марко взглянул на нее, приподняв одну бровь.

– Спасибо, парни. Мы берем все.

– Включая нижнее белье, сэр?

– Все. Я провожу вас.

Стейси сложила руки на груди и подождала, пока Марко вернется обратно.

– Нам нужно поговорить.

– Я не против. Но только присядь.

– Ты не будешь ничего решать за меня.

– А ты добилась огромных успехов, делая это самостоятельно!

– Да, пока ты не сбил меня, у меня все было хорошо.

– Понятно. Ты имеешь в виду оплату квартиры, которая ждет тебя завтра? Или того парня, который пытался обчистить твою квартиру и сказал, что ты должна ему денег? И платье в придачу.

– Откуда ты узнал? – побледнела Стейси.

– Получить нужную информацию ничего не стоит. А вот выбраться из неприятностей – это уже сложнее. Но не невозможно.

– Понятно. Но я сама решу свои проблемы. И я бы предпочла, чтобы ты не совал нос в мои дела.

– Ты потеряла это право, когда твой «друг» начал совать свой нос в мои.

Стейси нахмурилась. Марко казался очень суровым. Спокойным, но суровым.

– Будем считать, что вопрос решен, и забудем о нем.

– То есть? О чем ты говоришь? Что вообще происходит? Черт подери, ты скажешь мне или нет, у меня есть право знать!

– Ладно, – не скрывая раздражения, бросил Марко. – Присядь.

Он взял кресло и поставил рядом со Стейси. Потом приобнял ее за плечи и заставил присесть, но мягко. Затем Марко выдвинул еще одно кресло и сел напротив, облокотившись на колени.

– Начнем по порядку. Я сделал один звоночек, чтобы узнать твой адрес и забрать твои вещи, и получил чуть больше информации, чем искал. Так что я копнул еще глубже и узнал о твоем долге. Тут нет ничего страшного. Многие люди должны кому-то денег. И намного больше, чем ты. Но только, в отличие от тебя, они не работают круглосуточно, чтобы выплатить свой долг. И не работают на жуликов.

Стейси сглотнула. Она залезла в долги, потому что у нее не было выбора, и она не могла подвести свою мать. Только откуда Марко узнал обо всем?

– Ты все-таки позвонил моей матери?

– Мне пришлось. Ты попала в аварию, и у тебя было сотрясение мозга. Как твоя ближайшая родственница, если не больше, она имеет право знать о случившемся.

– Ты позвонил моей матери, – зло повторила Стейси. – Я много лет пытаюсь заставить ее перестать волноваться, а ты взял и все рассказал.

– Твоя мать доверяет мне. Теперь она знает, что ты под моим присмотром, и наверняка волнуется меньше, чем на протяжении всех этих лет.

– Ты позвонил моей матери! – пришла в ярость Стейси.

Она всегда тщательно выбирала, что говорить матери о своей жизни, и заверяла ее, что у нее все превосходно. Окружающие милы, а жизнь наполнена сладкой ватой и кремовыми пирожными. Стейси не находила причин, чтобы сказать матери отвратительную правду, потому что той хватало собственных драм.

– И что еще ты сделал?

Марко сидел в своем кресле так, словно собирался прикурить сигару и рассказать ей интересный анекдот.

– Я оплатил твой долг. Забрал твою зарплату. Собрал твои вещи. Они в машине.

– В моей жизни осталось хоть что-нибудь, куда ты не запустил свои ручонки?

Он самодовольно пожал плечами:

– Я не интересовался твоей личной жизнью. Пусть твои тайные слабости остаются при тебе.

Стейси гордо вскинула подбородок, отчего у нее заболела шея. Но эта боль была ничто по сравнению с тем, как он потоптался по всей ее жизни.

– Конечно. Ты готов бульдозером прорыть дорогу через мою карьеру, отношения с матерью, мое здоровье, мои финансы. Но чтобы признаться, что тебя интересует моя личная жизнь? Ни за что.

– Не говори глупостей. Я ничего не спрашивал о ней, потому что это не мое дело.

– Врешь. Ты не спрашивал, потому что боялся того, что мог услышать в ответ. Марко, ты хотел меня тогда и все еще хочешь. У тебя просто не хватает мужества признаться в этом.

– Стейси, я вижу, ты снова пытаешься поругаться, чтобы я отступил. Но твой трюк не сработает.

– Все, что я пытаюсь сделать после того, как ты наехал на меня, – это убраться от тебя подальше к чертовой матери. Но куда бы я ни пошла, что бы я ни делала, повсюду ты. Ты даже решаешь, в какого цвета трусах мне ходить!

Стейси махнула рукой в сторону стоек с одеждой и лежавших рядом с ними коробок с нижним бельем. Марко даже не шевельнулся. Он спокойно сидел, словно терпеливый родитель, который ждет, когда стихнет истерика его маленького ребенка.

– Я могу тебе гарантировать, что мне нет дела до твоей личной жизни. Но я собираюсь доставить тебя в Монток целой и невредимой. Твоя мать возвращается через несколько дней. Ты ведь не знала, что она сейчас в Торонто? Она познакомилась с каким-то парнем по Интернету. Он живет там.

– Неужели этому всему не будет конца? – взялась за голову Стейси. Как он посмел копаться в их с матерью жизни, чтобы узнать то, чего не хотела знать даже сама Стейси?

– Ты можешь решить этот вопрос со своей матерью. Мое участие в этом деле закончится через три дня, когда я удостоверюсь, что ты безопасно добралась до дома, и я сейчас говорю о твоем собственном доме. А что до двадцати тысяч – мы что-нибудь придумаем. Если можно так сказать, в ближайшее время мне они вряд ли понадобятся.

– Да ты просто решил меня подкупить.

Тут Марко вскочил на ноги.

– Я тебя подкупаю? Значит, так ты называешь мою заботу о тебе, ответственность и то, что я исполняю свой долг?

Теперь они стояли нос к носу, и Стейси могла хорошо видеть однодневную щетину на его подбородке и чувствовать пряный аромат его одеколона…

– Да. И я не знаю, какую выгоду ты ищешь, разве только, как обычно, разыгрываешь из себя героя.

– Ты так считаешь?

– Да, – прошипела Стейси. – Герой для всех. Но не для меня.