Соблазнение по-итальянски - Белла Фрэнсис

Она ухмыльнулась и спряталась за ширмой из своих волос, как обычно делала это в прошлом.

– Марко, как благородно с твоей стороны. Если честно, я даже не думала, что тебе могут прийти в голову подобные мысли. Но это так по-взрос лому – убедиться, чтобы не возникло никаких недоразумений.

Договорив, Стейси сбросила пиджак и повесила его на спинку стула. Возможно, все получилось случайно, но когда она подняла руки, глаза Марко скользнули по атласной коже ее груди, перехваченной накрест черными полосками ткани. И конечно же его тело тут же ожило.

– Можешь на это рассчитывать, – заверил Марко, не сводя с нее глаз.

Стейси встретилась с ним взглядом и притворно удивилась.

– Прошу прощения, я что-то пролила на себя? – спросила она, глядя на свою грудь. Потом она начала поправлять эти чертовы полоски, сначала одну, потом другую, сметая с них невидимые пылинки, а Марко стоял, не в силах отвести взгляд. Она сводила его с ума. Точно так же, как когда-то. Дразнила, но никогда не подпускала к себе близко.

– Как поживает твоя мать? Вышла замуж во второй раз? – сменил тему Марко.

Он взял ее чашку и повернулся к кофемашине.

– Нет, к счастью, она избежала этой участи. Но в этом мире столько козлов. Уверена, ты понимаешь, о чем я говорю.

Марко улыбнулся в ответ:

– Она по-прежнему живет в Монтоке?

– Да. Тот же дом. Новые занавески.

– Прости, что? – озадаченно посмотрел на нее Марко.

– Ничего. А ты как поживаешь? – теперь сменила тему Стейси, выдавив еще одну улыбку на лице. – Старые друзья общаются с тобой теперь, когда у тебя завелось золотишко на продажу? Или ты скупаешь его? Или чем ты там занимаешься сейчас?

– Чем-то в этом роде, – кивнул он.

Он мог бы рассказать ей о том, что ему пришлось пережить за эти годы. О том, как он подался на юг, потом на восток, исколесил Европу, а потом Индию, пока не добился своего первого успеха в экспорте золота. Потом он полетел в Италию, чтобы научиться виноделию у своих многочисленных родственников. И уже затем пришел к мысли вернуться обратно домой.

Но нет. Этот разговор ничего не даст. Марко провел черту еще десять лет назад.

Он допил остатки кофе. Так много кофеина, адреналина и стресса…

Может, стоит немного расслабиться и провести остаток дня спокойно. Тем более его ждало много дел.

– Давно здесь живешь?

Стейси осмотрелась по сторонам, а потом опять уставилась на Марко. С этой своей ухмылочкой.

– Год.

– Правда? – задумчиво протянула она. – Значит, ты нечасто тут бываешь?

– Стейси, не понимаю, о чем ты…

– О твоей вилле. Она какая-то безликая и почти такая же стерильная, как та клиника. Только без обид. Я просто сравнила с вашим поместьем «Мидоуз».

Когда-то первые белые поселенцы, приехавшие из Англии, назвали так землю, на которой потом обосновались Борсатто. Последние переименовали свои владения в «Сант-Анджело». И вскоре дом Марко снова будет носить это имя.

– Я не обижаюсь. Как я уже сказал, твоя спальня в конце коридора.

Стейси поняла намек и поднялась с места.

– Я не заблужусь. Еще раз спасибо за пиджак.

Она похлопала рукой по пиджаку, висевшему на спинке кресла, и черт бы его побрал, взгляд Марко снова упал на ее грудь.

– И за поездку в клинику тоже спасибо.

Она мягко улыбнулась, и впервые за все время ее улыбка казалась искренней.

– Самое меньшее, что я мог сделать.

Она кивнула и, взяв свою сумочку, пошла по коридору. Ее длинные каштановые волосы волнами ниспадали на спину с перекрещенными на ней полосками ткани, на добрых двадцать сантиметров не доходя до идеальных округлостей ее ягодиц. Марко завороженно смотрел на них, и они казались ему такими же безупречными, как когда-то.

Стейси прошла половину пути, не торопясь, но отнимая время у Марко.

Вдруг она остановилась перед огромными эстампами, висевшими на стене, на которых яркими чернилами было нарисовано небо Южного полушария, которое он разглядывал на протяжении долгих месяцев, проведенных в дороге, когда не имел при себе ничего, кроме здоровья и желания выжить.

– Как интересно. – Она принялась рассматривать эстампы, поворачивая голову и так и этак. – Оригинально.

Марко отвернулся, потому что не мог смотреть на почти полностью обнажившуюся грудь Стейси, когда она подняла руку, чтобы коснуться рамочки.

– Спасибо. Ужин в семь. Ты можешь принять душ и позвонить кому-нибудь. Или просто тихонько побродить по дому. В общем, займись чем-нибудь. И сделай одолжение – не ложись спать. Так сказал доктор.

Она открыла рот, чтобы выдать еще одно язвительное замечание, но Марко жестом остановил ее:

– И оденься. Ради всего святого, сейчас всего три часа дня. Время, чтобы выставлять свое тело напоказ, давно прошло.

Он проследовал мимо нее по коридору и подошел к своему кабинету.

– Я буду занят час или два. Очень прошу тебя, постарайся избежать неприятностей. Ладно? – С этими словами он шагнул за порог и, закрыв за собой дверь, шумно вздохнул.

Марко включил огромный монитор и проверил почту. Он внимательно сканировал письма в поисках одного, которого ждал с таким нетерпением. Вот оно. От риелтора, представляющего интересы «Финансового управления Чизхолмов».

В коридоре раздался звук захлопнувшейся двери. Хорошо, значит, Стейси ушла к себе и скрылась из вида и из его головы. Марко просмотрел текст письма. Да, его предложение рассматривается. Все пока складывалось самым чудесным образом.

Потом послышался шум включившейся воды. Великолепно. Какое-то время Стейси будет занята, и у него есть время переварить происходящее. Марко оказался, как никогда, близок к своей цели, и адреналин буквально зашкаливал у него в крови.

Его настроение тут же улучшилось, и небо снова стало чистым и безоблачным. Престон Чизхолм-младший собирался вернуть поместье обратно.

Так-так-так. Престон Чизхолм. Казалось, только вчера Марко сидел напротив этого парня в ресторане, где подрабатывала официанткой Стейси, и видел, как тот пожирает ее глазами. И за этот взгляд он и огреб по полной.

В то время никто не любил Престона Чизхолма. И еще меньше народу любило его сейчас. Но он был генеральным директором банка, который финансировал и давал ссуды под недвижимость половине жителей города, поэтому никто не осмеливался в открытую демонстрировать свою неприязнь.

Стейси конечно же была из другого теста и могла, как говорится, расстрелять в него полную обойму. Как в тот день, когда узнала, что Марко отделал Престона за то, что тот оскорбил ее. Она пришла в ярость. Когда Чизхолм буквально исходил слюной, не сводя глаз со Стейси, Марко схватил его за его беленький воротничок и, вытащив на парковку, со всей силы заехал ему кулаком в живот.