Молитва любви - Барбара Картленд

— Какой вы пьете чай? С молоком и сахаром? С чем будете пить?

Джина посмотрела на столик. Да, все это сильно отличалось от тех чаепитий, которыми они с нянюшкой вынуждены были довольствоваться в последнее время. Тут были и канапе, и тарталетки, и самые разные пирожные — шоколадные и залитые розово-белой глазурью.

— Что вам подать? — спросила Джина у леди Элис.

— Я не голодна.

Джина попробовала было уговорить леди Элис съесть канапе, но та откусила кусочек и положила остальное обратно на тарелку. Джина же отведала все: и канапе, и тарталетки, и шоколадные пирожные. Она бы съела еще, но решила, что это будет не совсем прилично, учитывая то, что хозяйка все так же лежит и отказывается от еды.

Когда с чаем было покончено. Джина обратилась к предмету, который занимал ее мысли с самого приезда:

— Ваш опекун сказал мне, что если я приобщу вас к верховой езде, то тоже смогу ездить верхом, а я этого очень хочу. — Видя, что леди Элис не выказывает ни тени интереса, Джина поспешила продолжить: — Мой отец был прекрасным наездником, и я всегда ездила с ним. А когда он погиб, мне пришлось продать всех лошадей. А по-моему, в деревне невозможно жить, не ездя верхом.

Джине очень хотелось, чтоб ее слова заинтересовали леди Элис, но цели своей она не достигла. После очередной паузы леди Элис вымолвила:

— Я слишком устала, чтобы ездить верхом.

— Ничего удивительного, вы же совсем ничего не едите, — нашлась Джина. — Если кухарка приготовит вам блюда, которые вы любите, вы быстро обретете силы.

— Когда папа был жив… у меня были любимые блюда… а теперь я слишком устала… — Когда леди Элис произносила свое коронное слово «устала». Джине показалось, что голос навсегда покинул хозяйку.

Девушка принялась лихорадочно соображать, что можно сделать в подобных обстоятельствах. «Надо посоветоваться с нянюшкой», — решила она, чувствуя себя несколько неловко и справедливо полагая, что граф сочтет ее миссию проваленной.

Она еще побеседовала с леди Элис, пока та не сказала, что ей надо пойти полежать перед ужином.

Джина тактично промолчала, не заостряя внимание леди Элис на том, что та и так весь день ничего другого не делала. Она проводила хозяйку наверх и, когда та скрылась в своей комнате, поспешила к себе.

К радости Джины, в комнате ее ждала нянюшка, которая успела распаковать вещи.

— Ой, нянюшка, как хорошо, что ты здесь! Мне так много надо тебе сказать!

— Я такого наслушалась про хозяйку на половине прислуги! Ну в самом деле странно, что это на нее нашло, не успела она приехать сюда.

— А в чем причина? — спросила Джина.

— Не знаю, не знаю. Но если хочешь услышать мое мнение, с этим домом не все чисто.

— Что значит «не все чисто»? — удивилась Джина.

— Горничные только и говорят о привидениях. И уже предупредили меня, что ежели я услышу ночью странные звуки, то не стоит обращать внимания.

Джина рассмеялась:

— Людям нравится верить, что под крышей любого старинного дома, а уж тем более замка, должны непременно обитать два-три призрака.

— Значит, у них есть причины верить, — настаивала нянюшка.

Джина только было собралась посмеяться над ее суеверием, как в дверь постучали. И в комнату, даже не дожидаясь принятого «войдите», зашла женщина.

Девушка сначала опешила, что, может, это еще одна гостья, но тут же поняла, что, если судить по черному шелковому платью и связке ключей на поясе, то перед ней экономка. Для экономки женщина выглядела молодо и довольно неплохо, хотя черты ее лица казались несколько грубоватыми.

— Добрый вечер, мисс Борн, — произнесла экономка. Голос у нее тоже был слегка грубоватый. — Сожалею, что не смогла встретить вас по приезде, но мне пришлось отлучиться в Оксфорд за очередным лекарством для миледи.

Она прошла на середину комнаты и продолжила:

— Если я правильно поняла, его сиятельство прислал вас сюда в качестве компаньонки леди Элис, но я думаю, что это излишне. Миледи нужен только покой.

Пока экономка говорила, Джина заметила, что та не может справиться с охватившим ее при виде гостьи удивлении. Девушке даже почудилось, будто она кожей чувствует исходящую от экономки неприязнь.

— Моя фамилия Денвер — миссис Денвер, — меж тем говорила экономка, — и вам, возможно, не сказали, но именно на мне держится дом и все хозяйство. Так решил его сиятельство, он полагается на меня. — Это моя нянюшка, мисс Тернер, — в свою очередь сказала Джина. — Она со мной всю мою жизнь.

Экономка бросила на нянюшку взгляд, далекий от доброжелательного, и заявила:

— Полагаю, вы сами будете прислуживать мисс Борн, и, таким образом, избавите наших горничных от дополнительных обязанностей.

— Я здесь именно для этого, — спокойно ответствовала нянюшка.

Две женщины одарили друг друга взглядами, ясно свидетельствовавшими, что начало войне положено. После чего миссис Денвер резко повернулась к двери и, уходя, бросила:

— Как только вы здесь устроитесь, мисс Борн, я подробно расскажу вам о распорядке дня, предписанном миледи врачами, в который вы не вправе вносить изменения.

Сделав последнее заявление, экономка покинула комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Джина переглянулась с нянюшкой.

— Честно говоря, подобного я не ожидала. А ведь она совсем не рада нашему приезду.

— Что верно, то верно, — согласилась нянюшка, — с ней надо поосторожнее, мисс Джина. Мне кажется, от нее нечего ждать, кроме неприятностей.