Молитва любви - Барбара Картленд

Вам надо только поправиться, чтоб у вас достало сил их выслушивать.

— Теперь я точно убедилась… что попала в сказку, — проговорила леди Элис, — а вы — моя добрая фея.

Девушки дружно рассмеялись, и Джина позвонила горничной леди Элис.

— Я иду на конюшню, и если только лошади не превратились в крыс или мышей, а кареты в тыквы, то мы поедем кататься, как только вы оденетесь.

Леди Элис вновь рассмеялась, а Джина покинула ее и, пробежав по коридору, а потом вниз по лестнице, спросила у лакея в холле, как пройти на конюшню. Отвечая, он не смог скрыть своего удивления.

Только идя в указанном направлении, она поняла, что показалось ему таким странным: во-первых, она была без шляпки, а во-вторых, она пошла на конюшню сама, вместо того чтобы послать слуг. Джина повела себя точно так, как привыкла в доме своего отца. «Им надо привыкать ко мне», — заключила она. А потом ей на ум пришло, что его сиятельство может не разделять ее взглядов и что когда он приедет в «Монастырский очаг» ей придется сдерживать свои порывы.

Когда она вошла в конюшню, то по реакции старшего конюха поняла, что история с лошадью сэра Чарльза Карстерса не только дошла до его ушей, но и была по достоинству оценена.

— Круто вы, мисс, усмирили эту скотину! — с долей восхищения сказал старший конюх.

— Мой отец был очень умелым наездником. И сама умею ездить с колыбели.

Он посмеялся и с гордостью показал ей графских лошадей. Джине они очень понравились, невозможность оседлать одного из них немедленно казалась ей пыткой. Но она знала, что первейшая ее забота — леди Элис.

Когда Джина объяснила старшему конюху, что ей требуется, он отвел ее в огромную каретную, где стояли всевозможные кареты, фаэтоны, двуколки и кабриолеты — все, что только душе угодно. Потом он показал девушке двухместный фаэтон, безусловно, подходящий дня их задумки. Дня фаэтона нужен был пони или не самая большая лошадь.

— Мисс хочет поездить на лошадках его сиятельства?

— Больше всего на свете. Его сиятельство мне разрешил при условии, что леди Элис будет ездить верхом вместе со мной.

По выражению лица старшего конюха Джина поняла, что до него в полной мере дошел смысл ее слов. — Удачи вам, мисс. Ее сиятельству пойдет на пользу кататься.

Джина вернулась в дом и сразу направилась к леди Элис. Та уже была одета. Горничная заботливо снабдила девушку шелковой шалью, чтобы накинуть на плечи, если понадобится.

— Раз вы готовы, — радостно проговорила Джина, — едем немедленно.

Она заметила шляпку на голове леди Элис и тут же сбегала к себе, чтобы тоже надеть шляпку, заботливо приготовленную нянюшкой. Даже не поглядевшись в зеркало, Джина сказала:

Молитва любви.

— Нянюшка, надо помочь леди Элис сойти вниз, чтобы не утомлять ее раньше времени.

Леди Элис спускалась очень медленно, и Джина так и не поняла, притворялась та или действительно еле шла. Они были уже в холле, когда откуда-то из-под лестницы выскочила миссис Денвер.

— Что здесь происходит? Почему вы выходите, миледи? Бы же должны лежать! — Она говорила очень агрессивно, и Джина решила ответить за леди Элис:

— Я думаю, миледи не повредит подышать свежим воздухом. Сегодня такой хороший день, на улице тепло, и мы не поедем далеко.

— А почему вы здесь распоряжаетесь, мисс Борн, даже не посоветовавшись со мной? — вопросила миссис Денвер.

— Л выполняю указания его сиятельства, — ответила Джина, — и я уверена, ему будет приятно узнать, что леди Элис сделала над собой усилие и поехала кататься.

По лицу миссис Денвер было ясно, что она взбешена, но экономка не могла ничего сказать в присутствии Ньюмена и лакеев. С громадным неодобрением она смотрена, как Джина помогает леди Элис сойти по ступенькам и сесть в фаэтон. Укрыв колени леди Элис меховой полостью, Джина взяла поводья и подумала, что ей даже в голову не могло прийти, чем придется заниматься в «Монастырском очаге». Фаэтон тронулся, и Джина хотя и не оборачивалась, но почувствовала, что миссис Денвер в ярости сверлит ее спину взглядом. Подождав, пока фаэтон отъедет на достаточное расстояние, Джина сказала достаточно тихим голосом, чтобы грум, притулившийся на заднем сидении, не услышал:

— Мы на свободе!

— Надеюсь, она… не очень рассердилась… Я ее боюсь.

— Не надо ничего бояться. Просто сядьте поудобней, дышите поглубже и наслаждайтесь солнечным днем.

Они не успели отъехать далеко, когда Джина заметила, что к ним приближается другой фаэтон. Джина сразу поняла, кому он принадлежит и натянула поводья. Мужчина в фаэтоне сделал то же самое. Это был сэр Чарльз, и сегодня с ним ехал грум, который взял поводья, когда его хозяин спрыгнул на землю и подошел к девушкам.

— Я собирался заехать к вам, мисс Борн, чтобы еще раз поблагодарить, — сказал сэр Чарльз, снимая шляпу. — Я вижу, ваш фаэтон не пострадал во вчерашнем происшествии — улыбнулась Джина и, обернувшись к леди Элис, произнесла:

— Позвольте вам представить сэра Чарльза Карстерса, с которым, как вам известно, я познакомилась вчера.

— Очень приятно, — поклонился сэр Чарльз, — мне не раз говорили, что в «Монастырском очаге» обитает настоящая красавица, но мне так и не удалось получить приглашение от графа, когда он был здесь последний раз.

— Его сейчас нет… в замке — ответила леди Элис, — а мисс Борн настояла… чтобы я поехала кататься.

— Тогда мне, видимо, нет смысла ехать в «Монастырский очаг» раз он сейчас пуст, — пошутил сэр Чарльз.

— Может быть… вы заедете в другой день, — предложила леди Элис.

Джина не сомневалась, что леди Элис наслаждается беседой с сэром Чарльзом, и поэтому сказала:

— Раз уж сэр Чарльз все равно собирался к нам в гости может быть, вы пригласите его на ленч?

— Это приглашение доставит мне огромную радость, — быстро проговорил сэр Чарльз.

Джина выжидающе посмотрела на леди Элис, а та робко ответила:

— Я думаю… это хорошая мысль.

— Мы еще немного покатаемся, — сказала Джина, натягивая поводья, — а вы поезжайте в «Монастырский очаг» и скажите Ньюмену, дворецкому, что вы останетесь на ленч. Л уверена, он снабдит вас утренними газетами, чтобы скрасить время в ожидании нашего возвращения.

— Не задерживайтесь, — попросил сэр Чарльз. Он остался стоять у своего фаэтона, когда Джина тронула лошадь. Девушка была уверена, что он не сводит глаз с леди Элис.