Средь бела дня - Бренда Джойс

— Еще как живет! — послышался звонкий женский голос из глубины сарая.

И тут же Аннабел увидела высокую золотоволосую женщину в синей юбке и такого же цвета блузке с длинными рукавами, она улыбалась Брэкстону, направлявшемуся к ней с распростертыми объятиями.

— Здравствуй, Мэри Энн, дорогая! — Он поцеловал ее в щеку.

Аннабел почувствовала, как в ней просыпается ревность, однако женщина, которой на вид бьшо лет сорок, только мимоходом улыбнулась Брэкстону и остановила обеспокоенный взгляд на неожиданной гостье.

— Пирс, я не ожидала, что с вами будет кто-то третий.

— Надеюсь, ты уже варишь кофе? — Было очевидно, что он не желал сейчас обсуждать этот вопрос.

Ее не представили, и Аннабел решила взять инициативу на себя. Стараясь не думать о том, что ведет себя неприлично и по-мужски, она протянула Мэри Энн руку.

— Привет, я Аннабел Бут. Пирс до самой последней минуты не догадывался, что я поеду с ним.

По крайней мере она теперь знает, как его зовут.

— Здравствуйте. Я миссис Уинстон. Добро пожаловать. Вы, должно быть, устали, — приветливо сказала хозяйка.

После того как мужчины закрыли ворота каретного сарая, все направились в дом, который оказался внутри таким же радующим глаз, как и снаружи. В гостиной на столах лежали салфеточки, на кушетках — покрывала. Стены были оклеены обоями.

Аннабел осталась с Луи, а Пирс последовал за Мэри Энн на кухню.

«Интересно, — подумала она, — чем они там занимаются? Обнимаются, как добрые друзья или как любовники?» Она глянула на Луи, который, плюхнувшись на кушетку, невозмутимо листал каталог товаров по почте.

— Она, что, его старая пассия?

— А ты ревнуешь, милочка, это сразу заметно.

— Вовсе нет, — горячо возразила Аннабел. — Просто догадалась, что они довольно близки.

— Не волнуйся, у него этих пассий пруд пруди.

— Вот как. А кто он вообще?

— Ты лучше сама спроси его об этом.

Аннабел решила не ждать больше ни минуты, она вышла из гостиной и, стараясь не шуметь, направилась в кухню в надежде застать этих двоих страстно обнимающимися. Услышав их голоса, она прижалась к стене и замерла.

— Как ты мог привезти ее сюда, Пирс? — С кухни донесся какой-то звук, видимо, Мэри Энн поставила на плиту чайник.

— Тебе не о чем беспокоиться, детка, на рассвете мы уедем.

— Не о чем беспокоиться? — В голосе Мэри Энн послышалось удивление.

Осторожно заглянув в открытую дверь, Аннабел увидела, как Мэри Энн выкладывает на тарелку пончики. Пирс как ни в чем не бывало стоял посередине кухни. Потом он подошел к ней сзади и положил ей руки на плечи.

— Никакой опасности нет и… я очень ценю то, что ты для меня делаешь.

Мэри Энн повернулась к нему лицом.

— Ты прекрасно знаешь, что выбора у меня нет; но как бы я хотела, чтобы ты бросил эти безумные выходки, прежде чем окажешься за решеткой или погибнешь. — Ее глаза наполнились слезами.

— Здесь никто не собирается умирать. — Пирс поднял ее лицо за подбородок. — С Гэрри тогда произошел несчастный случай. Страшная ошибка.

— Это его не вернет. — Она вытерла слезы кончиком фартука. — Аннабел Бут. Господи, почему ты не выкинул ее где-нибудь на Манхэттене? Сейчас, наверное, весь город кишит полицейскими.

— Согласен, тут я дал маху. — Он пожал плечами и, неожиданно обернувшись, посмотрел на Аннабел. — Любите подслушивать?

— Я не подслушивала. Просто хочу пить.

Вряд ли он ей поверил.

— Заходите, пожалуйста. — Мэри Энн предложила гостье стул. — Вы, наверное, устали и напуганы. Мне очень жаль, что вас в это втянули, дорогая.

Аннабел не хотела, чтобы Мэри Энн ей понравилась, но женщина говорила так искренне…

— На самом деле я не устала и вовсе не напугана. Можно мне выкупаться и сменить одежду — на мне вещи Луи, и, боюсь, от них не очень хорошо пахнет. — Пирс не сводил с нее изумленных глаз, но Аннабел уже не обращала на него внимания и улыбалась хозяйке. — Если, конечно, это вас не слишком затруднит.

В доме имелась лишь одна комната для гостей на втором этаже напротив хозяйской спальни, и она была отдана Аннабел. Луи и Пирс расположились на ночь в гостиной. Аннабел ломала голову над тем, остался ли Пирс после ужина внизу с Луи, или отправился в спальню к добрейшей миссис Уинстон.

Она сидела на краю узкой кровати в ночной рубашке Мэри Энн, в висках у нее стучало. Ей бы радоваться, что она осталась одна, пока Пирс утешал хорошенькую вдовушку, — ведь именно этого ей хотелось. Запятнано должно быть только ее имя, а она сама останется прежней — чистой и невинной.

Но девушка знала, что не сомкнет глаз всю ночь, думая о нем.

Наконец, не выдержав, она встала и, босиком подойдя к двери, прислушалась. Все было тихо, из коридора не доносилось ни единого звука. Неужели все действительно спят?

Она начала осторожно открывать дверь, и тут же послышался громкий скрип.

Затаив дыхание, она выглянула наружу. В коридоре было совершенно темно. Лестница, ведущая вниз, тоже не освещалась.

Внезапно где-то заскрипели половицы.

Аннабел замерла. Может, ей показалось? Скрип доносился из конца коридора, но как она ни напрягала зрение, ей так и не удалось никого увидеть.

И тут кто-то, обхватив ее сзади за талию, зажал рот рукой. Аннабел хотела закричать, но рука, закрывавшая рот, была такой сильной, что она не смогла даже пискнуть. Ее грудь оказалась прижатой к крепкому мужскому телу.

— Господи, так это вы, — прошептал ей на ухо Пирс. Его рука скользнула вниз по ее плечам.

Именно в это показавшееся ей бесконечным мгновение Аннабел почувствовала его мужское тепло и силу. Теперь ее спина оказалась прижатой к двери спальни, но между ней и Пирсом по-прежнему не оставалось ни дюйма расстояния. Его бедра были прижаты к ее ногам, его грудь давила на ее груди, а ее глаза оказались на уровне его губ.

И какими привлекательными были эти губы!

— Позвольте спросить, что вы здесь делаете? — Пирс сверкнул в темноте белыми зубами.

— Я могла бы спросить вас о том же, — прошептала в ответ Аннабел. Его тело находилось так близко… К тому же она не знала, куда деть руки.

Он внимательно посмотрел на нее и вдруг сделал шаг назад.

— Мисс Бут, вам знакома английская поговорка «Любопытство убило кошку»?

Хотя ее колени подгибались от страха, она не хотела, чтобы он уходил.

— Но я не кошка, наверное, поэтому любопытство пока меня не убило и вряд ли когда-либо убьет.

— Знаете что… — Он тихо засмеялся. — А вы мне нравитесь! Мы с вами могли бы отлично поладить. — Его голос звучал так чувственно, так интимно…