Средь бела дня - Бренда Джойс

— Добрый день, офицер, что-то случилось? — в гнусаво-протяжной манере, свойственной янки, спросил Брэкстон.

Куда подевался его британский акцент? Аннабел оставалось только изумляться.

— Пожалуйста, сойдите.

— Как угодно, мы никуда не торопимся.

— Вы из Бостона? — уже менее сурово спросил полицейский и слез с лошади.

— Родился и вырос там, так же как мой отец и отец моего отца, — весело отозвался Брэкстон.

Полицейский кивнул на Аннабел и Луи.

— А это кто?

— Чарли — мой дальний родственник. Он сирота, и я везу его к себе.

— Сирота? — Полицейский пожевал табак внимательно оглядывая Аннабел.

Она боялась, что страж закона обнаружит обман, а еще хуже того, начнет задавать вопросы, и все больше краснела, однако он тут же перевел взгляд на Луи, который мирно спал на заднем сиденье, и Аннабел смогла наконец вздохнуть полной грудью.

— Мой конюх, — пояснил Брэкстон.

Полицейский отошел и снова взобрался в седло.

— Извините за беспокойство. Мы ищем одного очень умного англичанина и молодую женщину, которую он похитил вместе с кучей драгоценностей.

— Вот негодяй! — В голосе Брэкстона слышалось неподдельное негодование. — Слава Богу, у нас есть такие люди, как вы, сэр, которые служат таким простым гражданам, как мы. Только проницательные блюстители порядка могут защитить нас от преступников.

Ну и наглец! Аннабел не знала, куда глаза девать.

— Всего доброго, сэр! — Полицейский расплылся в улыбке.

Брэкстон сел в коляску, взял в руки вожжи и поехал мимо полицейских. В конце концов патруль остался у них за спиной, но сердце Аннабел все еще не могло успокоиться. Она хотела взглянуть назад, чтобы убедиться в отсутствии погони.

Однако Брэкстон словно угадал ее намерение.

— Не оборачивайтесь. — Бостонского выговора как не бывало!

Она посмотрела на него: он улыбался как ни в чем не бывало.

— Вы даже не вспотели, — с укором произнесла Аннабел, словно именно это было главным во всей истории.

— А он никогда не потеет, — раздался голос Луи с заднего сиденья.

— Разве вы не должны были сказать «не покрылись испариной», как полагается воспитанной светской барышне? — Брэкстон хмыкнул и искоса посмотрел на нее.

— Так вы еще и издеваетесь надо мной!

— Ну да, моя дорогая, потому что это вы покрылись испариной.

Аннабел снова глубоко вздохнула и откинулась на спинку сиденья.

— Должна признаться, я испугалась.

— Ну, вам-то терять нечего, не то что мне и Луи.

— Вам же сказано: я не могу вернуться. Пока.

— Тогда ясно.

Он произнес это тихо, не отрывая от нее взгляда, и Аннабел почувствовала себя неловко. Ей вдруг представилось, что Брэкстон держит ее в объятиях и собирается поцеловать. Она постаралась поскорее избавиться от этого видения. Что с ней происходит? Вечером она все ему объяснит, и не будет ни объятий, ни поцелуев, ни — упаси Боже — чего-нибудь еще. А вот ее репутация будет погублена, и она сможет вернуться домой, где снова станет свободной.

Девушка вспомнила о своих близких и почувствовала себя неловко. Как они, должно быть, переживают! Однако ее терзало не только чувство вины. Теперь они никогда не смогут доверять ей. Отчего-то эта мысль вдруг показалась ей невыносимой.

А впрочем, зачем ей вообще возвращаться? Бегство с Брэкстоном — это же так интересно! В ее жизни никогда не случалось ничего подобного. Правда, один раз она увлеклась скачками, потом целый год бредила живописью, связалась с богемой и даже позировала обнаженной. Когда и это увлечение закончилось, Аннабел две недели работала продавщицей в универмаге Уонамейкера, расположенном всего в двух кварталах от ее дома. Увы, все ее проделки быстро становились известными — об этом всегда заботилась ее сестричка Мисси, вечно совавшая нос не в свои дела.

Потом Аннабел увлеклась теннисом, чтением и путешествиями. Ей особенно понравились вояжи за границу, и она стала дважды в год ездить в Европу. Ее отец поощрял эти поездки, но девушка догадывалась, на что он надеется: там она могла встретить подходящего мужчину, влюбиться в него и вернуться домой уже помолвленной.

И все же ничего более возбуждающего, чем сегодняшнее приключение, в ее жизни еще не было.

— Что вы так на меня уставились?

Аннабел вздрогнула. Она снова представила себя в его объятиях, только на сей раз он был раздет. Таких мыслей следовало бы стыдиться, но она чувствовала себя заинтригованной.

И все же Аннабел отвела взгляд.

Они въезжали в деревню Мотт-Хейвен. Аннабел была расстроена и почти не замечала ни домов, ни магазинов. Она слишком хорошо себя знала и прекрасно понимала — ей грозит беда. Если ее и дальше будут посещать подобные видения, у нее прибавится еще больше неприятностей, да таких, которые скорее всего окажутся непоправимыми. Вот только сейчас ей вовсе не хотелось прислушиваться к тому, о чем предупреждал внутренний голос. Бедная Аннабел Бут! Почему она такая дикая, отчаянная, упрямая? Да, не повезло ее родителям, что и говорить!

И все же сравнивать свою скучную жизнь с жизнью Брэкстона Аннабел опасалась — это могло завести ее бог знает куда.

— Вас что-то беспокоит, мисс Бут? — услышала она его голос.

— Нет-нет, все в порядке; — На лице Аннабел появилась неуверенная улыбка.

— Уж не сожалеете ли вы о своем необдуманном поступке?

— Я никогда ни о чем не жалею. Что сделано, то сделано.

Он молча посмотрел на нее, и тут Аннабел поняла, что наступил вечер и близится ночь.