Почти Джульетты - Мария Сидней

Тая сидела на небольшом возвышении, уставившись в телефон. Максим тихонечко подошел и сел рядом. Девушка заметила его краем глаза.

– Что делаешь? – спросил Максим.

– Пересматриваю старые фотки, – сообщила Тая, не взглянув на друга, – здесь даже есть трехлетней давности. Мы с Даной там очень смешные, у меня везде кудрявая челка, как у барашка.

– Теперь зато ее нет, – зачем-то сказал Максим и отвернулся, сообразив, что сказал глупость, – все сидела и смотрела фотки?

– Нет, еще музыку слушала.

– И больше ничего?

– Нет, почему же? Еще спрыгнула с крыши, сломала левую руку и правую ногу, потому что высота в два этажа, потом съездила в травмпункт, мне сделали рентген, вправили кости, и я возрожденная вернулась обратно, – съязвила девушка.

– Я серьезно, Тая.

– А что я должна сказать? Извини, что не спрыгнула? – девушка не могла скрыть раздражение. Ее бесило само присутствие Максима.

– Не злись. Я только хотел убедиться, что ты в порядке.

– Я знаю, – вздохнула Тая, – прости.

– Ты точно в порядке? – Максим взволнованно смотрел на подругу.

– Тебе нужен честный ответ? Тогда нет, я не в порядке. И что ты теперь сделаешь? Вызовешь психолога?

– Почему ты кричишь? Я никогда не сделаю тебе ничего плохого.

– Да, знаю я, Максим, извини. Я должна кричать только на себя, потому что всегда виновата только я, – Тая опустила голову Максиму на плечо, тот вздрогнул и натянулся, как струна, – ты чего напрягся?

– Тая…

– Что? Ты теперь всю жизнь будешь меня отталкивать? Не бойся, не буду я тебя домогаться!

– Я так и не думал. Только лучше нам не выходить за рамки дружбы.

– Не вижу ничего недружеского в том, что я положила голову тебе на плечо. Ты же пришел утешать. Ты собираешься делать это, сидя в километре от меня?

– Нет, Тая, но провоцировать…

– Слушай, уйди. Мне сейчас не до твоей трусости.

– Я никуда не уйду, – Максим был настроен решительно.

– Уходи, ничего я с собой не сделаю. А утешать ты не умеешь, я сама себя лучше утешаю.

– Я не хотел тебя обидеть, – начал извиняться историк, – прости, если так получилось.

– Все нормально, – повысила голос девушка, – тебе же намного легче, когда тебе врут, вот и я вру, и теперь ты с чистой совестью можешь уходить. Считай, твоя ангельская миссия на сегодня выполнена.

Максим с горечью взглянул на Таю, но увидев непоколебимость в ее глазах, нехотя поднялся и спустился с крыши. У ступенек его встретила немного успокоившаяся Дана.

– Поговорил? – сразу же спросила девушка.

– Да, она в порядке.

–Она так сказала?

– Да, она слушала музыку и пересматривала фотографии. Ей нужно побыть наедине со своими мыслями.

– Ты идиот? Ей категорически запрещено оставаться наедине со своими мыслями, и она никак не может быть в порядке! Друг, блин, иди лучше ди-джею своему скажи, что пора включать медленный танец.

Дана отпихнула Максима и поднялась по ступенькам. Тая продолжала сидеть на том же месте, только уже не пересматривала фотографии, а любовалась видом, открывающимся перед ней. Студия располагалась почти загородом, если повернуться на север, можно было увидеть часть города: здания, магазины, дома, а если посмотреть на юг – зеленые деревья и бесконечную дорогу. Именно на юг смотрела Тая и представляла, как уезжает куда-то далеко-далеко и оставляет позади прошлую жизнь.

– Ты как? – Дана села на то же место, где несколько секунд назад сидел Максим.

– В порядке, – так же сухо, как и историку, ответила Тая.

– Совсем не в порядке.

– Что тогда спрашиваешь, если знаешь?

– Хочу, чтобы ты мне честно призналась.

– Признаюсь, мне хреново, – Тая продолжала любоваться открывающимся видом.

– Слушала музыку? Мне Максим сказал.

– Максим придурок, – уверенно заявила Тая.

– Я всегда это знала, – улыбнулась Дана, – какую песню слушала?

– Все подряд. Последняя «Знаешь ли ты» играла.

Дана прокашлялась, Тая подозрительно на нее посмотрела. Художница приняла серьезный вид и начала петь.

– Знаешь ли ты вдоль ночных дорог, шла босиком, не жалея ног, – Дана взяла Таю за руки, – сердце его теперь в твоих руках, не потеряй его и не сломай.

Окончание припева девочки спели вместе и расхохотались. Тая снова устремила взгляд вдаль, но уже с улыбкой на лице. Дана тоже любовалась видом.

– Почему ты у меня такая дурочка? – последнее слово художница произнесла с огромной любовью.

– Какая родилась, – усмехнулась Тая, – на самом деле, я не знаю. Мне хочется доказать всем, прежде всего себе, что я ответственная и взрослая, но доказываю это как-то тупо. И вообще изменится очень сложно. Мне казалось, покрашу волосы и стану другой, но нет, это все еще я. Нужно совершать взрослые поступки, а не глупые.

– Сейчас ты говоришь, как взрослая, – похвалила подругу Дана.

– Перестань, – отмахнулась Тая, – снова просто рассуждаю, но ничего не сделаю.

– Сделаешь, если захочешь. И для начала я предлагаю тебе определиться, чего ты хочешь.

– Я не знаю, чего хочу, – честно призналась Тая.

– Когда задувала свечи, снова загадала встретить свою любовь?

– Да, у меня уже привычка загадывать одно и то же.

– Придумала бы что-нибудь другое. Ты обаятельная, смешная и красивая девушка. У тебя парней будет целый отряд, уж в одном из солдат ты увидишь свою любовь. А пока нужно разобраться с Сережей.

– Я боюсь ему звонить. Ты бы видела его глаза. Я думала, с землей сравняюсь от стыда.

– А что ты хотела? Ему больно. Но теперь, когда захочешь совершить какую-нибудь глупость, вспоминай эти глаза, и желание отпадет. Сереже нужно время, чтобы…

– Простить меня? Или понять? Я бы себе прямо там врезала.

– Сережа – хороший парень.

– Очень хороший, – согласилась Тая, – Дан, спасибо за праздник.

– Он не удался.

– Удался, ты круто все устроила. Мне безумно понравилось.

– Мы сделали это с Максимом, – нехотя призналась Дана.

– Ничего себе, но Максим все равно придурок, – Тая скривилась, – может, теперь чуть-чуть меньше, чем придурок.

– Да, – засмеялась Дана, – с днем рождения, любимая.

– Спасибо.

Девчонки обнялись, и Тая почувствовала себя намного лучше.. Юной поэтессе была необходима поддержка, и Дана смогла ее дать. Девочки еще долго сидели на крыше, обсуждали гостей, пели песни, смеялись. Лучшая подруга всегда сможет найти способ развеселить, какими бы серьезными не казались проблемы.