Само совершенство. Книга 2 - Джудит Макнот

— Если ты помнишь, то у меня уже был один генеральныйпрогон, — сухо напомнил ему Зак.

— Да, но здесь имеются некоторые весьма существенныеотличия.

— В самом деле? И какие же именно?

— В тот раз ты был не так счастлив, зато совершенно спокоен.

Было и еще одно весьма существенное отличие. И Зак понималэто лучше, чем кто бы то ни было. Он понимал это даже до того, как оказался впереполненной церкви, перед своим будущим тестем, в окружении улыбающихся лиц,горящих свечей и благоухающих букетов белых роз, перевязанных белыми атласнымиленточками. С чувством благоговения и совершенной радости он стоял у алтаря иждал Джулию. Когда же наконец в проходе появились Мередит, Кэтрин и Сара водинаковых платьях из нежно-зеленого шелка, красивые, улыбающиеся и спокойные,он испытал странное чувство абсолютной уверенности в том, что все, что сейчас произойдет,будет правильно и хорошо.

Орган заиграл громче, и сердце Зака учащенно забилось впредвкушении того, что сейчас совершится.

Утопая в облаке белого шелка, к нему по проходу приближаласьженщина, которую он когда-то сделал своей заложницей, которая научила егосмеяться и которую он любил. В теплом мерцании свечей ее глаза буквальноизлучали безмерную любовь. Зак видел в них и другое — обещание долгойсчастливой жизни, дома, полного детей, смеха и радости. Он заметил, как этиродные, единственные глаза расширились от удивления, когда с хоров полилсяфантастический голос Барбры Стрейзанд. И песня была именно та, которую Закпопросил спеть, когда Джулия будет идти к алтарю.

Прежде — о как давно это было,

Был сном мой день.

Но сон стал явью — ведь ты явилась,

И бежала ночь.

Прежде небо скрывали тучи в стране «Без Тебя»,

Но ты со мною, и светел луч, и горит звезда.

Аладдинову лампу держу в руках,

И тело пронзает дрожь.

И под взглядом твоим оживает мечта,

И легка моя ноша.

Зак крепко сжал руку Джулии, и они повернулись лицом калтарю.

Преподобный Мэтисон улыбнулся и раскрыл книгу, которуюдержал в руках.

— Друзья мои, мы собрались здесь, чтобы перед лицом Господанашего…

Мэтт Фаррел повернулся и посмотрел в глаза жены. Тед иКэтрин улыбнулись друг другу.

Сидя в одном из задних рядов, Генрих Хенкельман придвинулсяпоближе к Флосси Элдридж и взял ее за руку.

От находившегося прямо за ними Вилли Дженкинса не укрылисьнежные взгляды, которыми обменялась пожилая парочка, и, толкнув в бок сидящуюрядом девочку, он заговорил громким театральным шепотом: . — Голову даю наотсечение, что Хенкельман не согласится на условия преподобного Мэтисона. Онуже слишком стар для того, чтобы ждать…

Девчушка за словом в карман не полезла:

— Заткнись, Вилли. Я совершенно не понимаю, о чем тыговоришь.

Нимало не смущенный такой реакцией, Вилли продолжал шептатьзаговорщическим шепотом:

— Мой старший брат рассказал мне, что Мэтисон никому неразрешает целоваться аж до самой свадьбы.

— Подумаешь! Целоваться! — фыркнула девчушка, но на всякийслучай отодвинулась подальше.