Цвет греха. Чёрный - Александра Салиева

То есть всё-таки второе, но с попыткой обратного на первое. По инициативе тех, что куда выше находящегося передо мной.

Что ж…

Сыграем.

— Чай? Кофе? Может быть, воды? — предлагает он следом.

Судя по всему, его и самого воротит от своей деланной вежливости, но лицо он держит старательно.

— Воды, — не отказываюсь.

Мужик понятливо кивает и зовёт тех, кто остаются за дверью. Им же передаёт моё пожелание. Заказанное приносят с такой скоростью, словно только того и ждут, чтобы доставить. Делаю вывод, что находящийся напротив достаточно хорошо обо мне осведомлён, раз его показная обходительность максимально правдивая из возможного. Переключаюсь на рассматривание благодарственных писем в пластиковых рамках, развешанных по всей стене за его спиной.

Долго он тут служит…

— Ну, и? — возвращаю к нему внимание.

Шеф полиции едва заметно, но морщится.

— Полагаю, вам уже сказали о причине того, почему вы здесь, — наконец, переходит к насущному.

— Весьма расплывчато, — соглашаюсь с ним на свой лад, выдерживаю паузу, после которой сам же и добавляю, облегчая ему задачу: — Но, так понимаю, дело в драке на территории дома семьи Юксель.

Тот снова кривится.

— Верно, — неохотно, но соглашается.

Ему явно есть что ещё сказать. Но он не спешит. А меня начинает подбешивать эта игра в угадайку.

— И мои юристы разберутся с этим максимум за час, — подталкиваю его к продолжению.

И он, и я — это прекрасно знаем. Иначе бы он не сидел и не распинался так старательно сейчас передо мной.

— Верно, — соглашается он и в этом. — Именно поэтому ваши адвокаты в данную минуту получают бумаги о совершенном другом. После того, как с этим будет закончено, им предоставят другие основания для вашего задержания. А потом ещё. И ещё. До тех пор, пока вы не договоритесь с Энгином Дикменом.

Прозвучавшая фамилия — очень знакомая. И вполне ожидаемая. Он и раньше порывался со мной пообщаться, после того, как я перекрыл ему кислород, вынудив забрать жалобу его жены на мою подопечную. Другое дело — этот коротышка едва ли способен провернуть такое в одиночку.

Кто ему помогает?

Однозначно, самый старший из их семейки. Неспроста служит на высокой должности в Анкаре, судя по тому, что я узнал о них. Хотя и этого не достаточно, чтобы иметь столько смелости.

Кто ещё?

Если не сыграю дальше, не знаю сразу. А оставлять второсортный последыш у себя за спиной я не люблю.

Вот и…

— Раз такое дело, — отзываюсь на его речь.

На этом прерываюсь. Достаю свой телефон. Набираю Каю. Он же первым из всех моментально взбесится и примчится, когда узнает, что будет дальше. У Айзека пока свои заботы.

— У меня тут инцидент. Не вмешивайся. И остальным передай, чтоб тоже не лезли, — единственное, что ему сообщаю.

Отключаюсь. Телефон кладу на стол. Обе руки переворачиваю запястьями вверх в не менее демонстративном жесте в готовности надеть стальные браслеты. Они на мне всё равно надолго не задержатся.

— Договариваться с Энгином Дикменом я не стану. Делайте, что там у вас на этот случай предусмотрено.

Сидящий передо мной такому итогу вовсе не рад. Физиономия становится такой кислой, словно я ему не ультиматум, а кучу дерьма предъявляю. Проникся бы и посочувствовал. Но они ж сами захотели потягаться. А терпеливым я быть умею. Жизнь научила. Их тоже научит. Не жизнь, так кто-нибудь другой. Прогибаться под всяких мудаков и их хотелки — точно не моя история.

И да, в камеру всё равно не отправляют…

Тут и стерегут. Каждые последующие сутки из тех, что длится весь этот цирк, надеясь, что я всё же одумаюсь.

Просто терплю…

И очень надеюсь, что моя подопечная сделает ровно так, как я ей наказываю, прежде чем оставить без личного присмотра. Дождётся моего возвращения. Не станет упрямиться. Собственно, это единственное, что меня по большей части задевает во всём случившемся.

И да, мать её, не напрасно!

На четвёртые сутки Энгин Дикмен сам заявляется. Не с пустыми руками. С бумагами. И нездравым энтузиазмом.

— Добрый вечер, господин Эмирхан, — здоровается, как ни в чём не бывало, усаживаясь напротив.

Хозяина кабинета тут давно нет. Будь я им, я бы на тоже сюда в ближайшее время не возвращался, с учётом, сколько времени провожу здесь, ни разу не сменив те же носки и рубашку. Парочка стоящих у двери полицейских тоже дружно линяют в коридор, стоит ему заговорить. Очень показательно так линяют. Не менее показательной выглядит и идиотская ухмылка, застывшая на роже расположившегося неподалёку. Слишком уж радостный.

— А он добрый? — зеркалю его интонацию.

Чужая ухмылка становится лишь шире. Вместо ответа он кладёт на стол прихваченные с собой бумаги и пододвигает те мне. На его месте я бы не спешил так быстро раскрывать все припасённые карты и швырять в меня своими гениальными идеями. Но он же не я. Бумаги всё-таки открываю. И невольно присвистываю, увидев мелкопечатные строки, вещающие о заключении брачного соглашения. Между моей девочкой и его сыном. Моё имя там тоже имеется. Напротив того, что принадлежит ему. В качестве гарантов выполнения всех сопутствующих материальных пунктов договорного брака.

Делаю вывод, что он совсем идиот…

Про себя, разумеется.

— Возможно, не совсем. Для тебя, — деланно учтиво и сильно запоздало отвечает на мой вопрос Дикмен. — Но может им стать. После того, как подпишешь.

Никак не реагирую, помимо того, что выгибаю бровь в ожидании продолжения. Честно стараюсь и в самом деле сохранить самообладание, не ломать ему хребет даже в своих мыслях. Хотя так и напрашивается.

— Подпиши, и все твои текущие проблемы закончатся. Гарантирую. Честно говоря, я и сам не особо рад, но мой сын очень настаивает. Говорит, если и женится, то только на ней, — кивает в сторону бумаг с именем Асии. — Так почему бы не