Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

Она встала, а ее лицо помрачнело.

– Ты жалеешь, что мы пришли сюда на свидание?

– Нет. – Я нахмурился. – Почему ты так решила?

– Потому что ты с самого начала все время хочешь уйти.

Я чувствовал себя инфантильным идиотом.

– Просто я немного проголодался, вот и все.

– Хорошо, тогда давай поедим.

К сожалению, жители Чапел-Фолз были столь же некомпетентны, сколь и склонны к оценочным суждениям. В первых трех ресторанах в центре города, в которые мы зашли, не оказалось свободных мест. Четвертый был временно закрыт на ремонт. К тому времени, как мы устроились в тесной кабинке непримечательной закусочной, меня уже трясло от голода.

Я заказал бургер и диетическую колу. Печенька заказала блинчики. Она пыталась вовлечь меня в разговор, а я делал вид, будто уделяю ей искреннее внимание.

Через двадцать минут после заказа к нам подошла официантка в дешевой розовой униформе и с начесанными светлыми волосами и объявила, что у них закончились бургеры.

– Как в бургерной могли закончиться бургеры? – процедил я, поджав губы, чтобы не заорать.

Она пожала плечами.

– Спросите владельца. Я просто принимаю заказы.

– Тогда вот мой заказ: тащи свой зад на кухню и приведи мне менеджера. Сейчас же.

Печенька ахнула и повернулась ко мне.

– Ромео, все нормально?

– Нет, все ненормально. – Я встал с дивана и сам пошел на кухню.

Конечно, у них там есть какая-то еда. Я уже был готов сгрызть чью-нибудь ногу, если это поможет утолить голод.

Распахнув барные двери, я вошел в палящую кухню и зашагал мимо поваров и посудомоек прямиком к мужчине в дешевом костюме. Даллас с официанткой спешили за мной по пятам.

– Эй! – Он повернулся ко мне с папкой-планшетом в руках. – Сюда нельзя.

Я прижал его к стене. Слух наполнил звон сковородок и приглушенные крики. Я ненавидел шум. Единственный шум, который я мог терпеть, – тот, что исходил от Даллас.

– У вас закончились бургеры. – Я сжал его рубашку в кулаках и ударил его спиной о промышленный морозильник.

– Ромео! – Даллас в считаные мгновения повисла у меня на руке. – Отпусти его. Господи боже, что на тебя нашло?

– У н-нас остались стейки. – У мак-менеджера чуть не вылезли глаза из орбит. – П-простите за бургеры. Недавно у нас прошла офисная вечеринка. Многие их заказали…

– Я не хочу стейк. Я хочу гребаный бургер.

– Я отправлю кого-нибудь в магазин за продуктами… – На его щеках выступили красные пятна, по вискам ручьями потек пот. – А пока мы бесплатно подадим вам луковые кольца и картофель фри.

Печеньке наконец удалось меня оттолкнуть.

– Ромео, отпусти его.

Я неохотно отпрянул от менеджера. Даллас втиснулась между нами, слегка раскрасневшись. Выражение ее лица заставило меня вернуться с небес на землю. Что, черт возьми, только что произошло? Отступив на пару шагов, я поднял руки вверх, давая понять, что больше не намерен мутузить персонал.

Даллас сверкнула виноватой улыбкой.

– Спасибо за предложение… и луковые кольца, но мы пойдем в другое место.

Она вытолкала меня из кухни, а потом и из ресторана. Словно в оцепенении, я позволил ей усадить меня на пассажирское сиденье машины Наташи. На шее выступил холодный пот. Даллас заехала в автокафе и заказала два огромных бургера со всевозможными добавками, картошкой фри и газировкой.

Она сунула еду мне в руки, не успев даже убрать карточку обратно в кошелек.

– Ешь.

– Я подожду тебя.

– Ешь сейчас же, а не то затолкаю тебе в глотку, Ром. Богом клянусь.

Что ж, она и впрямь настояла.

Я съел все за считаные минуты. К тому времени, как мы обогнули два квартала и въехали в парк за жилым районом, не осталось ни крошки.

Печенька выключила двигатель и повернулась ко мне.

– У тебя случилась паническая атака.

Меня охватил стыд. Сказать по правде, он никогда и не проходил. Я смотрел прямо перед собой, на горки и качели. Я никогда не позволял себе обходиться без еды дольше четырех часов. И так уже не одно десятилетие. Именно по этой причине я ел низкокалорийные, питательные блюда. Я должен был есть регулярно, чтобы сдерживать тревогу.

– Я просто был голоден.

– Чушь собачья. Ты самый щепетильный человек, которого я только встречала. Ты еще никогда не выходил из себя. Тебя что-то спровоцировало. Что это было?

Тебе что, мало моих тайн? Моих недостатков? Вопиющих несовершенств? Неужели тебе обязательно знать обо мне все ужасы до единого?

Должно быть, эти вопросы были написаны у меня на лице, потому что она кивнула.

– Я твоя жена. Твоя тихая гавань. Мне нужно знать все. Как я уже говорила, я никогда тебя не предам.

Ладно. Если она хочет частную экскурсию в мою душу, то она ее получит. Хотя никому не должно не посчастливиться настолько, чтобы лицезреть такой бардак.

Но вместе с тем я был не в силах ни в чем ей отказать.

Мои тайны. Мои мысли. Мое сердце.

Все здесь, на серебряном подносе, пусть слопает. Я был настолько в ее власти, что последовал бы за ней даже в преисподнюю, если бы Даллас возжелала насладиться ее теплым климатом.

Собрав обертки от бургера и картошки, я смял их в кулаке, стараясь не смотреть Даллас в глаза.

– Как я уже упоминал однажды, интрижка с Морган была не первым путешествием моего отца в страну измен. Еще до встречи с ней Ромео-старший развил раздражающую привычку засаживать всем, кто мог похвастаться дыркой и маломальским интересом к нему.

Ее взгляд был прикован к левой стороне моего лица, обжигая кожу.

– Временами он изменял Монике. У них был типичный договорной брак. Она родилась в богатой семье, а он хотел прибрать ее богатство к рукам. Оба были родом из итальянской семьи. Оба католики. Оба амбициозны. Все логично. К сожалению, Старший воспринимал их брак объективно – как договоренность с привилегиями. А Моника безумно в него влюбилась и требовала верности.

Любовь ужасна. Она пробуждает в людях всю их мерзость. Хотя я начал замечать, что прекрасное она тоже пробуждала.

Печенька опустила руку мне на бедро и сжала его.

– Мои родители ходили по порочному кругу. Ромео изменял. Моника выгоняла его из дома. Потом в конечном счете он приползал к ней, прося дать второй шанс. Всегда хотел снова зачать с ней ребенка. А потом все сначала. Вот только беременность все не наступала. Моника стала бесплодна после того, как родила меня, счастливчика.

Моих губ коснулась горькая улыбка. Я уже сбился со